– Я уезжаю, – сказала она. – Оставайся здесь, иди на свою встречу и вообще делай все, что хочешь, но утром я возвращаюсь домой.

Глава 22

– Мне нравится ваш плащ, – промурлыкала Шелби. – Последний раз я видела нечто подобное в Центральном парке.

Удивленный смех Мэтта Сэндаски перешел в хрипотцу, когда он распахнул полы плаща, под которым оказались серый пиджак и синие брюки, и оглядел себя. Он стоял в дверях «Эха», которые ему открыла Шелби Флад, босая, играющая с веревочкой своей куртки с капюшоном. Розовый, плотно облегающий купальник на молнии, который она надела под куртку, подходил, скорее, для спальни, чем для гимнастического класса. Впрочем, что Мэтт Сэндаски мог знать о женских атлетических нарядах?

Ему понравился ее свисток. Блестящий свисток, висевший на серебряной цепочке на шее у Шелби. «Чтобы прогонять мужчин или чтобы звать их?» – спросил себя Мэтт.

– Я рада снова видеть вас, Мэттью, – сказала Шелби, сопровождая свои слова радушной улыбкой. – Вы так быстро ушли в последний раз. Проходите.

Он кивнул и вошел в дом.

– С удовольствием.

– О, это несложно, – пробормотала Шелби.

Мэтт усмехнулся и повернулся к ней.

– Мне нужны некоторые материалы, которые Саймон держал в своих личных файлах. Я буду в библиотеке, если вы не возражаете.

– Прошу вас. – Шелби указала в сторону библиотеки, а затем провела его через просторную гостиную в коридор, соединявший центральную часть усадьбы с восточным крылом. Дверь в библиотеку располагалась сразу же за дверью в комнату для музыкальных занятий.

– Хотите чего-нибудь? – спросила она, явно не собираясь уходить. – Кофе, чай или…

Мэтт безошибочно определил, что она имела в виду. Что ж, неплохо. На мгновение их глаза встретились, и Мэтт почувствовал предвкушение удовольствия. Ее ресницы были такими темными и пушистыми, что напоминали ему бархатную бахрому. Она слишком красива, чтобы продаваться, подумал он. Но если все это великолепие не выставлено на продажу, почему она так агрессивно его рекламирует?

Мэтт снял плащ, так понравившийся Шелби, и повесил его на выгнутую спинку стула.

– Кофе, если это вас не затруднит. Она кивнула и ушла, оставив его в одиночестве. Своим ключом Мэтт мог открыть все ящики, кроме одного, в котором хранились секретные документы Саймона и ключ от которого, насколько Мэтту было известно, находился у адвоката покойного Уорнека. Этот секретер был достаточно старым для того, чтобы его можно было называть антикварным; несмотря на прочность запоров, Мэтт был уверен, что сможет его взломать. Саймон часто говорил о том, что ведет досье на директоров «Уорнек Комьюникейшенс», включая туда и те факты, которые при необходимости могут быть использованы против них. В преддверии набега Люка Уорнека на казну компании Мэтт должен был подготовиться к тому, чтобы «убедить» кого-нибудь из совета директоров не продавать акции. Мэтт считал это не насилием, а страховкой, и был уверен в том, что Саймон бы его благословил. Джесси – это совсем другое дело; поэтому-то Мэтт и пришел сюда в ее отсутствие…

Когда через несколько минут Шелби вернулась, Мэтт уже убрал маленькую отвертку в карман пиджака и просматривал документы. Как он и предполагал, в ящике были досье на всех директоров, в том числе и на него самого. К его удивлению, он не наткнулся на документы, связанные с Люком или Джесси. Возможно, Саймон хранил такого рода информацию в сейфах, стоявших в его спальне.

– А вот и я, – сказала вошедшая Шелби. – Черный кофе.