– Джесси, куда ты пропала?

– Я тебя поздравляю, – слабым голосом сказала Джесси.

– Слушай, я надеюсь, ты…

Но Джесси не услышала, на что надеялась Шелби. Трубка выпала у нее из рук и упала на рычаг, прервав таким образом связь. Прежде чем ее тело перестало сотрясаться и она смогла встать из-за стола, прошло некоторое время. На подгибающихся ногах она приблизилась к окну и уставилась на беседку, где они с Люком поженились.

Вьющиеся розы цвели вовсю, и сад купался в слегка приглушенном грибным дождем солнечном свете, который преломлялся в каплях воды, разбиваясь на все цвета радуги. Эта игра легкого дождика и яркого солнца заставила Джесси глубоко и тяжело вздохнуть. Она не могла понять, как беседка может быть такой красивой и волшебной, когда то, что там произошло, кончилось так горько и безрадостно.

В глазах ее стояли слезы – злые, упрямые, соленые и горячие. Но расплакаться она себе не позволила. Люк не заслуживает того, чтобы Джесси Флад страдала. Она поклялась не проливать ни единой слезы по Люку Уорнеку. Ни одной. Слишком уж долго Джесси добровольно была жертвой их прихотей – его и Шелби. Есть другие пути справиться с несчастьями и утратами, с предательством со стороны единственной сестры. Есть лучшие пути.

Возле «Яхт-клуба» на Нортпойнте притормозил лимузин, в котором сидела одинокая таинственная гостья, закутанная в черный шифон, украшенный перьями марабу. Когда шофер вышел, чтобы открыть перед ней дверцу, на лице женщины отразились страх и восхищение. Шофер не мог отвести от незнакомки глаз. Откинув свою шифоновую накидку, она вытянула вперед ноги и вышла из машины с бокалом шампанского в руках.

И женщина прекрасно осознавала, почему на нее так пялится водитель.

Ее наряд был вызывающим до предела. Обтягивающее платье из черного шелка, украшенное фальшивыми бриллиантами, едва прикрывало ее бедра, не оставляя никакого сомнения в том, что нижнего белья на ней нет. Ее кожа была такой мягкой и розовой, как в день, когда она родилась, а глубоко вырезанные чашки корсажа ласкали ее полуобнаженные груди, как руки любовника.

Единственной данью женской скромности были чулки из дымчатого черного нейлона, в которых ее ноги выглядели бесконечными. Сзади на чулках был шов, еще сильнее подчеркивавший чувственные икры женщины. Бутон пурпурной розы, вставленный в пышные рыжие волосы, завершал ее облик, обещавший падким на приключения самцам самые эротичные и экзотические удовольствия.

– Еще шампанского, миссис Уорнек? – осведомился шофер, доставая из маленького серебряного холодильника в машине огромную бутылку.

– Почему нет? – спросила Джесси, протягивая ему хрустальный бокал. Она чуть было не поправила его, потому что сегодня совершенно не чувствовала себя миссис Уорнек. Это была двадцатисемилетняя женщина, которая наконец-то решилась выйти из тени привлекательности своей старшей сестры и исследовать свою чувственность. Сегодня Джесси Флад чувствовала себя абсолютно порочной. Раньше она не понимала, сколько удовольствия получает Шелби от того, что может назвать себя женщиной-вамп и самкой. Она не знала, как это прекрасно, когда мужчины при твоем появлении застывают как вкопанные и смотрят на тебя так, как будто не могут сфокусировать взгляд или перевести дыхание.

Джесси это нравилось. Бокал, наполненный «Дом-Периньоном», холодил ее пальцы.