Джесси кивнула – не в знак того, что она согласна, а чтобы закончить этот разговор. Бедный Мэтт, он не понимает, что власть Люка над ней не может быть поколеблена никакими юридическими уловками.

– Ну ладно, составь какой-нибудь документ, только достаточно простой. По крайней мере, мы можем предусмотреть меры, защищающие Мэл, если случится что-нибудь непредвиденное.

– Непредвиденное? – пробормотал Мэтт. – Хорошенькое определение. Кроме того, мы должны заранее оговорить раздел имущества и все остальное.

– Конечно, надо предусмотреть все на тот случай, если наш брак распадется…

– Меня не волнует сохранность вашего брака, – прошипел Мэтт, побелевший, как его рубашка. – Я беспокоюсь о тебе, Джесси. Что, если тебя сохранить не удастся?

– О-ля-ля, что это мы тут делаем? Неужели жених намерен сбежать от невесты?

Собиравший сумку Люк поднял глаза и увидел женщину, которая была предметом его похотливых сновидений в годы юности.

– Да. Чтобы порадовать Джесси, – откликнулся он, швыряя в сумку бритвенный прибор.

– Помочь? – поинтересовалась Шелби Флад. Люк уже собирался ответить, что он закончил сборы, но с удивлением обнаружил, что она не дождалась ответа, прошла к кровати и в соблазнительной позе улеглась на покрывало. Перегнувшись через край так, что ее ноги в золотых сандалиях повисли в воздухе, Шелби с улыбкой придавила крышку чемодана Люка.

– Спасибо, – сказал он с иронией в голосе.

– Не за что.

Люк словно услышал сексуальный боевой клич, тот же самый бессознательный рефлекс, который в свое время швырнул чрезмерно активные железы шестнадцатилетнего мальчика в бурный гормональный поток.

На примере старшей сестры Джесси он многое узнал о человеческой натуре. Шелби принадлежала к тому типу женщин, которые одной рукой давали, а другой – отбирали. Она открыла ему глаза на то, что мужчина может быть до безумия влюблен в женщину телесно, но не духовно. Кроме того, с ее помощью он узнал о силе тайных желаний и мечтаний, которые были у всех, но признавались в которых лишь немногие. Шелби не только в открытую говорила о них, но и воплощала их в жизнь. Это отличало ее от других людей и придавало такую подкупающую честность, которой Люк не мог не восхищаться.

– Как ты живешь, Люк? – спросила она. В ее голосе была хриплая интимность, которая мгновенно вызвала в его памяти все их бурные совокупления в юности. В те дни Люк был безумно влюблен в нее и был готов жениться, но потом словно бомба разорвалась у него на глазах. Его отец пригрозил лишить его наследства. Шелби говорила, что сделает аборт, а местная полиция чуть не обвинила его в убийстве Хэнка Флада. И все это произошло почти одновременно.

– Ничего, – ответил он, глядя в ее ярко-голубые глаза. У него перехватило дыхание, и на мгновение они словно бы слились в этом взгляде. Между ними по-прежнему была глубокая связь, и Люк понял, что неравнодушен к ней. Неравнодушен, но гораздо более умен, чем когда-то.

– Ты хорошо выглядишь, – продолжала Шелби, оглядывая его с одобрением. – Имидж – моя профессия, и я должна тебе сказать, что мне нравится твой облик.

– Что? Это тебе нравится? – переспросил Люк, указывая на свой дорожный наряд – протертые на коленях джинсы и белую полотняную рубашку.

Шелби удовлетворенно кивнула.

– Тебе идет. Сюда нужно добавить только одну вещь.

– Что же?

Губы Шелби сложились в загадочную и очень сексуальную улыбку, и она, перекатившись, словно кошка, встала на четвереньки. Добравшись до края кровати, она подобралась совсем близко к Люку, покачивая бедрами и глядя на него своими прозрачными глазами.