|
– Он одинок, он потерял руку на войне, где был вынужден смотреть, как гибнут молодые люди, почти мальчишки. Мне сложно представить себе, что он пережил, оставшись в живых. Такая жизнь стала для него проклятием. И там, на войне, где у него не могло быть любимчиков, всё же выделился один парень. Так или иначе, но Матвей привязался к Илье, либо тот спас ему жизнь. По какой-то причине он вернулся с войны поздно, когда его уже сочли погибшим. Вероятно, ему помог его сообщник. Как он чувствовал себя, вернувшись в Москву? Уже двухтысячный миновал, прошло много лет, мир идёт дальше. Год для него шёл за годом, как по инерции. Потом он узнал о том, что случилось с сестрой Ильи. Что он испытал тогда? Парень погиб под его началом и командованием. Он не заслуживал такой смерти. И та девочка точно не заслужила подобной участи. Это стало последней каплей. Если не исправить хотя бы эту несправедливость, то ради чего и зачем тогда жить? При этом нашёлся человек, который разделял его мысли. Человек, который помогал ему и у которого также не было цели, направления в жизни. В некотором смысле, они нашли друг друга, и это сделало запал желания отомстить ярче – продолжила она.
Зачем Кристиану понимать всё это? Она уже помогла, показала ему нужное направление. Саша решила, что дело ограничится простым психологическим портретом, но Фишеру для чего-то потребовалось копать глубже. «И почему он один едет к преступнику?» – думала она. Кристиан остановил машину около «Шоколадницы» и взял своей помощнице кофе. – Откуда ты знаешь, какой мне нравится? – спросила она, но Фишер слушал её только в те моменты, когда сам хотел, поэтому ничего не ответил. Хмурясь, он внимательно изучил её сумбурный отчёт. Саша ждала, что он будет ругаться, но Кристиан вообще ничего не сказал. Он перестал хмуриться, а затем завёл машину, и они поехали дальше. Ну, разумеется.
Он мстил не Артуру. Конечно, нет. Он мстит самой несправедливости. Потому что если не сделать этого, то можно сойти сума от не проходящей, дикой, мучительной боли, в которой нет ничего, кроме мрака и одиночества. Нет ничего, кроме страны, которая убивает своих детей. Нет ничего, кроме собственной покалеченной судьбы, слепого, жалкого сочувствия в глазах прохожих и постоянного ощущения своей беспомощности. Эта месть убила бы его изнутри, сожрала бы. И он корчился бы от боли в пустой квартире на кровати, просыпаясь от кошмаров с криками. Если бы у него не появился сообщник. А он появился. И им двигала такая же боль. Нет, они оба мстили не столько Артуру, сколько самой войне и тому, что мы все считаем её чем-то нормальным. Аластор может быть в одном человеке или в двух. Или в целой толпе. Аластор – это тварь, которая сожрёт тебя, если ты не отомстишь. Под дулом невидимого пистолета ты будешь готов пойти на что угодно, чтобы вернуть себе прошлую жизнь. Людьми правят приоритеты. Приоритетом Матвея была защита Родины. И там, на войне, этот приоритет сломался, был изуродован и осмеян. Когда он вернулся, то понял это воочию. Он увидел, что здесь, в мирное время, с девушками творится то, что делают с пленными на войне. Он увидел, что в мирное время здесь идут боевые действия, и на этой войне побеждает зло. И тогда пришёл тот, кто сказал ему: – Убей или умри! Больше у тебя ничего не осталось. Тебе больше нечего защищать. У тебя нет страны, которой ты веришь. Нет жены и нет детей. У тебя есть только боль. Выходит, и терять тебе нечего.
Кристиан молчал. Лицо его казалось нечитаемым, и Саше сделалось не по себе. – У тебя очень поэтичный отчет, – пробормотала она несмело, глядя в его окаменевшее лицо. – Ты пишешь эпитетами… – Я не употребляю эпитетов. Саша вздохнула, сделав еще глоток кофе. |
