– Конечно, просто ты на них работаешь, – сухо уточнила она.

– Лишь хобби. И меня не интересуют преступники.

Саша подняла брови и красноречиво посмотрела на Кристиана, но взгляд его был обращён только на дорогу.

– Но ты их ловишь. И с логикой у тебя всё прекрасно.

– Даже не пытайся понять, – проронил Кристиан, не глядя на нее.

Чтобы отделаться от дальнейших вопросов, Фишер включил музыку. Саша оторопела, когда из колонок по барабанным перепонкам ударили жестокие, электронные ритмы Suicide Commando.

– Ay тебя есть чувство юмора, – с медленным, точно тающим, безразличием отметила она. – Подчеркиваешь клише собственного образа жирной чертой из деструктивной музыки. И многие верят, что ты – неформал?

– Меня запрещается читать, узнавать ближе, задавать вопросы личного характера и прочее, если хочешь облегчить существование себе, – холодно обрубил Кристиан.

– Перспектива вежливого сближения с тобой меня всё равно не радовала.

– Люди часто зовут такое невоспитанностью.

– Да что они понимают.

Ускорившись, Фишер выехал на Рубцовскую набережную, и внимание Саши немедленно захватили плавающие звезды фонарей, янтарной нитью отражающиеся в воде. Была у нее особенность, свойственная некоторым поэтам и людям, пережившим сильные страдания – изо всех сил жить, если увидит нечто прекрасное. И, затаив дыхание, она жила, пока смотрела на протекающую мимо окна, набережную. Большую часть пути пришлось ехать вдоль двух сестер – Москвы и Яузы. Подняв брови, она печально опустила уголки губ, а потом медленно закрыла глаза, постепенно смиряясь с восхитительным зрелищем и успокаиваясь.

Кристиан смотрел на нее озадаченно. Наконец, он не выдержал:

– Что с тобой?

– Приступообразное ощущение жизни.

Кристиан сказал ей, когда Саша вышла из ванной:

– Спасибо за хорошо проделанную работу. Пока что ты показала прекрасный результат. Я очень долго искал такую, как ты. Мне надоело тратить время, ошибаться. Хочется уже просто выбрать инструмент и выполнить задуманное.

– Что именно?

Кристиан будто не слышал её:

– Поэтому я бы очень не хотел разочароваться в тебе, Александра. Поспи. У тебя есть немного времени.

– А ты разве не устал?

– Мне нужно работать.

Затем он вышел из комнаты.

Кристиан включил свет в своём кабинете и аккуратно положил на пол пакет с коробкой, не открывая его.

Стойте-ка…

Он поднялся с места и подошёл к карте московской области, которая была растянута почти во всю стену. Некоторое время он неподвижно смотрел на неё, а затем снова закрыл глаза.

– Комфорт.

Лифт проехал всего один этаж и остановился.

Кристиан вышел в квартиру Василисы. Время там как будто застыло. Он увидел со стороны себя, свою помощницу, отца погибшей девушки, как восковых кукол, расставленных в замершей сцене.

– Ты всё это время был здесь. Прятался, – прошептал Кристиан, беззвучно шагая по ковру и оглядываясь. – Я смотрел на тебя в упор, но не видел.

Он остановился перед книжной полкой. Рядом стояло красивое, большое трюмо. На нём было фото счастливой девочки в слишком большом свадебном платье.

– Моя девочка никогда не выйдет замуж, – раздался печальный голос за спиной Кристиана. – Свадебное платье ей слишком велико.

– Аластор, – прошептал детектив.