— Зачем для этого прятаться здесь?

— Редж, это, скорее, ваша версия, чем моя. На мой взгляд, как я говорил, его просто влекло в это место. Здесь его дом. Не исключаю, он разозлился не на шутку, когда в прошлом году его отсюда вышвырнули. Может вполне оказаться, что он проводил здесь и в лесу, выслеживая и собирая информацию, куда больше времени, чем мы думали. Когда Энди пропадал из дому, не оставив следа, уверен, он отсиживался здесь. Кто еще знает это места и эти леса? Он. Кто может проехать по ним и не заблудиться, ветки не задеть? Тоже он.

— Но мы же согласились, что вторым в этом деле он быть не мог, — сказал Уэксфорд.

— Ладно. Оставим в стороне способность пробраться через лес, забудем о причастности к убийству. Предположим, он просто отсиживался здесь одиннадцатого марта. Провел тут пару ночей, с какой целью — пока неизвестно. Из дому он уехал на мопеде в шесть и перевез свои пожитки сюда. Он был в домике, когда в восемь вечера появились двое, — а может, не в домике вовсе, рыскал по округе. Заметил человека с оружием и опознал его. Что вы на это скажете?

— Неплохо, — кивнул Уэксфорд. — Но кого именно он мог узнать? Наверняка Гэббитаса. Даже в одежде лесника. А вот узнал бы он Ганнера Джонса?

Велосипед оставался на прежнем месте. Рабочий, завершавший возню со стеклом, тоже. Начинал накрапывать мелкий уверенный дождичек — первый после долгого перерыва. Струи дождя омывали окна конюшен, но внутри было темно. Гэрри Хинд сидел за компьютером, водрузив на него подвесную лампу, и вводил новые данные: всех подозреваемых и не подозреваемых, которых они допросили, их алиби и свидетельские показания.

Уэксфорда уже начинали мучать сомнения, есть ли смысл продолжать оставаться на месте трагедии. Завтра будет четыре недели с той жуткой ночи, которую газетчики окрестили «Тэнкредской резней», и заместитель главного констебля уже выдернул Уэксфорда для объяснений, пригласив к себе домой. Внешне вызов выглядел как светское приглашение, на котором, не исключено, попотчуют даже рюмочкой шерри, однако истинный повод для приглашения, он в том не сомневался, — недовольство отсутствием результатов расследования и растущими в связи с этим расходами. Похоже, что им предложат — а еще вернее, прикажут — сматывать удочки и переселяться обратно в Кингсмаркхэм, в полицейский участок. В который уже раз придется оправдываться, почему он не снял ночную охрану Дэйзи. Но как оправдаться перед собой, сними он эту охрану?

Он позвонил домой, исключительно чтобы спросить Дору, не появилась ли Шейла, и, услышав тревожное «нет», выбрался наружу, под дождь. В такую погоду Тэнкред-хаус приобретал особенно зловещий вид. Занятно, насколько непогода меняет облик имения, превращая его в копию мрачной викторианской гравюры, угрюмую и суровую, с пустыми окнами-глазницами и выцветшими в ходе времен стенами.

Под низким сумеречным небом, казалось, даже лес утратил голубизну, одевшись в серый гранит. Из-за угла дома показалась Биб Мью, ведя за руль велосипед. Мужская одежда, мужская походка — с такого расстояния ее легко было принять за мужчину. Приблизившись к Уэксфорду, Биб сделала вид, что не видит его, неуклюже отвернув голову в сторону и устремив взгляд куда-то под небеса, — похоже, с целью исследования редчайшего явления в виде дождя.

Не забывай о ее неполноценности, напомнил себе Уэксфорд. Живет тем не менее одна. Что у нее за жизнь? Какой была в прошлом? Когда-то Биб была замужем. Последнее вообще не укладывалось в сознании. Она по-мужски взобралась на велосипед, перекинув одну ногу через сиденье, нажала на педали и покатила по основной дороге. Значит, по-прежнему сторонится объездного пути и соседства с деревом-виселицей. Уэксфорд поежился.

На следующее утро появились строители.