Жизнь Дэвины Флори оказалась недостаточно продолжительной. Ее оборвала неестественная и насильственная смерть. Уэксфорд, который читал журнал в следственной комнате Тэнкред-хауса, отложил статью и прочитал приготовленную для него Гэрри Хиндом распечатку пропавших драгоценностей. Их было не так много, но все дорогие. Он встал из-за стола и через двор направился к дому.

Зала была убрана и вымыта. В воздухе стоял запах дезинфицирующего средства — смеси лизоля и какого-то цитрусового сока. Бренда Гаррисон переставляла неправильно расставленные после уборки столики, цветы, кресла. Ее преждевременно изрезанное морщинами лицо выражало крайнюю сосредоточенность, что достигалось, несомненно, все теми же морщинами. На лестнице, тремя ступеньками выше того места, где ковер был запачкан не поддающимися выведению пятнами и закрыт холстом, сидела голубая персидская кошка Куини.

— Вам приятно будет узнать, что Дэйзи поправляется, — сообщил Уэксфорд.

Она уже знала.

— Полицейский сказал мне, — ответила она без энтузиазма.

— Миссис Гаррисон, сколько времени вы с мужем работаете здесь?

— Уже десять лет.

Уэксфорд удивился. Десять лет — большой срок. Он ожидал большего проявления заинтересованности к этой семье, больше чувств.

— Мистер и миссис Копленд были вам хорошими хозяевами?

Она пожала плечами. Ее руки тем временем протирали красно-синюю сову из старинного фарфора сорта «краун-дерби» с маленькой фирменной короной над буквой «д», и, прежде чем ответить, она поставила ее на полированный столик. Затем произнесла задумчиво, так, словно этому предшествовали долгие размышления:

— Их трудно было понять.

Спустя секунду, поколебавшись, с гордостью добавила:

— Во всяком случае, нам.

Встав со ступеньки, кошка, потянувшись, медленно направилась в сторону Уэксфорда. Остановившись перед ним, она ощетинилась и сердито посмотрела на него, затем неожиданно сорвалась с места и взлетела вверх по ступеням. Несколько минут спустя они услышали шум. Звуки были такие, словно наверху скакал жеребенок: удары, толчки, грохот.

Бренда Гаррисон зажгла один светильник, затем другой.

— В это время Куини всегда так носится, — сказала она и чуть заметно улыбнулась.

Глядя на нее, Уэксфорд понял, что она относится к таким людям, которых забавляют выходки животных. За редким исключением они видят смешное лишь в обезьянках, играющих посудой, собаках, напоминающих хозяев, котятах, посаженных в корзинку. Именно благодаря таким и существует цирк.

— И всегда в одно и то же время?

Он взглянул на часы: без десяти шесть.

— Чуть раньше, чуть позже, но в общем — да. — Искоса посмотрев на него, она вновь усмехнулась. — Она очень умная, а вот время сказать не может, понимаете?

— Хотел бы спросить еще вот о чем, миссис Гаррисон. Здесь, поблизости, не встречались ли вам за последние дни или даже недели посторонние? Незнакомые люди? Кто-то, кого вы не ожидали бы увидеть поблизости от дома или усадьбы?

Она задумалась, затем покачала головой.

— Вам надо спросить у Джонни. У Джонни Гэббитаса, вот у кого. Он ходит по лесу, в доме почти не бывает.

— А сколько времени он здесь работает?

Ее ответ немного удивил Уэксфорда.

— Может быть, год. Не больше. Подождите-ка, думаю, что в мае будет как раз год.

— Если вы вспомните что-нибудь, что-то странное или необычное, вы ведь скажете нам об этом, не так ли?

К этому времени уже начинало смеркаться.