С Дэйзи Уэксфорд еще не разговаривал. Он смотрел, как люди подходили к ней, как двигались ее губы, односложно отвечая на соболезнования. Одна старушка поцеловала ее в щеку.

— Ах, моя дорогая, бедняжка Дэвина, наверное, не верила в Бога?

Другая сказала:

— Какая прелестная служба, даже мурашки выступают.

Пожилой мужчина, услышав голос которого, Уэксфорд подумал, что тот принадлежит к традиционным академическим кругам Восточного побережья Соединенных Штатов, обнял Дэйзи и, видимо, в порыве чувств, прижал ее голову к себе. Когда он отошел, Уэксфорд заметил, что на белом воротничке остался малиновый отпечаток. Это был высокий худой старик в «бабочке» и с маленькими седыми усиками. Может быть, Престон Литтлбери, бывший наниматель Энди Гриффина?

— Глубоко вам сочувствую, дорогая, вы знаете.

Уэксфорд понял, что ошибался в отношении молодых девушек. По крайней мере, одна из них — худенькая и бледная, в черных брюках и плаще — не испугалась мрачности события и скверной погоды. Престарелая дама рядом с ней говорила, обращаясь к Дэйзи:

— Меня зовут Ишбел Максэмфайр, милая. Помните, в Эдинбурге летом прошлого года? Да, с бедной Дэвиной. А потом мы виделись с вами и вашим молодым человеком. Это моя внучка…

Дэйзи держалась прекрасно. Горе придало ее поведению еще большее достоинство. Она великолепно владела трудным искусством быть любезной и при этом не улыбаться. Друг за другом люди подходили к ней, затем отходили. На несколько минут она осталась одна и смотрела, как они направлялись к своим машинам, она словно высматривала кого-то, глядя на них и чуть приоткрыв губы. Уэксфорду показалось, что она ждет кого-то, кто должен был прийти, но не пришел и тем самым подвел ее. Налетевший порыв холодного ветра рванул черный шарф, и он затрепетал на ее плече, как крыло. Она вздрогнула, как-то сжалась и, постояв еще минуту, подошла к Уэксфорду.

— Все кончено. Слава Богу. Думала, что не сдержусь и заплачу или упаду в обморок.

— Кто-то другой — возможно, но не вы. Вы ждали еще кого-то?

— Нет-нет. Почему вы так подумали?

К ним шел Николас Вирсон. И хоть она сказала «нет», но по тому, как слегка качнула головой, как бы покорно уступая, она, видимо, ждала его, своего «молодого человека». Взяв его под руку, Дэйзи позволила увести себя к машине. Мать Николаса уже сидела внутри, глядя на них сквозь запотевшее стекло.

Уэксфорд вдруг снова подумал о Шейле, представив ее такой, какой иногда представлял несколько лет назад, он очень хорошо помнил, какой она ему виделась. Какой прекрасной актрисой, казалось ему, она будет! Что ж, Шейла стала актрисой, а Дэйзи не играла, она была искренней. Просто она принадлежала к таким людям, которые даже в личном горе выделяют некий момент драматизма. Кажется, Грэм Грин где-то писал, что в сердце каждого писателя живет маленький осколок льда. Возможно, она пойдет по стопам своей бабушки.

По стопам бабушки… Уэксфорд мысленно улыбнулся, вспомнив старую детскую игру, когда они крадутся вслед за человеком, стараясь подойти как можно ближе, а потом человек оборачивается, и они с визгом разбегаются в стороны…

— Мы нашли две связки ключей, сэр, — сказала Карен. — Мы также нашли чековую книжку, но ни наличных, ни кредитных карточек не обнаружили.

Дом был обставлен прекрасной дорогой мебелью, а кухня оборудована самой современной бытовой техникой. В ванной, которая соединялась со спальней миссис Гарланд, они увидели массажный душ и биде, на стене — сушка для волос.