Я вошёл в фойе со взведённой штурмовкой в руках. Только сейчас понял, какой же я идиот, без своих шашек мне нечего им предъявить, разве что пригрозить пальцем. Мои пули им также страшны, как киту планктон. Ну где твой ум, Паша? Паладин, мать твою. Член клуба самоубийц, вот кто я! Надо думать головой, а не седалищем!

Маг, стоявший на первом лестничном пролёте, увидел меня. Лицо под капюшоном было не разглядеть, но я отчётливо увидел, как оно расплывается в улыбке. Он плюнул на то, что происходит этажом выше и начал спускаться мне навстречу. Над ладонями разведённых в стороны рук начал сгущаться чёрный туман, стремительно наращивая объём и плотность. Любой нормальный человек выбежал бы за дверь и дал дёру, но это не про меня. Чувствуя себя при этом последним придурком во вселенной, я двинулся вперёд. Точка в коллиматорном прицеле удобно расположилась между глаз незнакомца. Лицо было в тени, а глаза начали светиться красным.

Короткая очередь, потом ещё одна и ещё. Я видел, как пули врезались в щит и яркими всполохами окутали голову, но тот спокойно продолжал спускаться ко мне. Так, Паша, раз ты влез в слоновью задницу, не теряй самообладания, выход должен быть. И самый очевидный был в виде резной дубовой двери позади меня. Стоп! Я, говорят, паладин? Воин света? Неужели без шашек я ничего не могу? В противном случае, это шашки надо называть паладином, а не меня, но так ведь никто не говорит.

Чёрт меня подери, идея! Я начал вливать силу в автомат и в каждую пулю, читая при этом молитву «живые помощи» скоростным речитативом. Тому, что штурмовая винтовка начала светиться, удивился не только я, но и довольный собой тёмный, который уже собирался взять меня тёпленьким. Он остановился на последней ступеньке и взмахнул руками, отправляя здоровенный чёрный сгусток в меня.

Очередь. Пули летели медленно, как в режиме слоу моушен, объятые белым пламенем. Четырёх наделённых божественной силой пуль хватило, чтобы разнести в клочья несущийся мне навстречу шар. Рваные пряди чёрного тумана таяли в воздухе, когда вторая очередь разнесла голову мага на мелкие фрагменты смоляной плоти, обрызгав красный ковёр на лестнице. Обезглавленное тело грохнулось на пол, как и я.

После того, как я замочил Апраксина, до пятой ступени оставалось одно деление шкалы. Итак, здравствуй «ВМ»! Вот сейчас я ещё немного похвалюсь харчами и поздороваюсь уже как следует. Блендер в животе и вертолётики в голове начали сбавлять обороты, я уже смог подняться на четвереньки. Наверху бой уже затихал. Интересно, в чью пользу? Послышался топот ног, я встал на колени и, стараясь не свалиться набок, взял лестничный пролёт на прицел. Бегущие вниз солдаты были с шевронами Семёновского полка, значит всё в порядке. На лестнице появился капитан Берестнев.

— Что смотрите, остолопы? — рыкнул он на остановившихся возле поверженного мага солдат. — Помогите подняться графу Бестужеву! Павел Петрович, ваше сиятельство, вы ранены?

Ни хрена себе! Мой непосредственный начальник, повидавший всякое опытный боец, а обращается ко мне, как к высокопоставленному начальству. Ладно, мы тоже могём отправить людей в краску.

— Никак нет, ваше благородие! — отчеканил я, встав по стойке смирно и эпично изобразив воинское приветствие. — Приказ выполнен, враг уничтожен, разрешите идти?

Капитан застыл на ступеньках, словно его обдали из брандспойта ледяной водой. Он смотрел на меня так, словно не мог понять, сейчас всё это снится или в реальности происходит. Чтобы разрядить обстановку, я подмигнул ему и натянул на лицо шутовской оскал. Люблю, когда люди ржут как кони, прям бальзам на душу. Правда хохотал только капитан, а бойцы переглядывались, пытаясь вспомнить, когда было упомянуто слово «лопата».