— Ты тоже сбежал из дома и взял другое имя? — я просто охренел, вот это да! А я нигде подобную информацию раньше не встречал.

— Не совсем так, — отец покачал головой и замолчал.

Меня раздирало изнутри спросить, что же он имел ввиду? Может тут как раз кроется великая тайна, как он стал паладином? Я старательно сверлил его взглядом, ожидая продолжения, но он явно ничего рассказывать на эту тему не собирался. Сначала просто смотрел на пролетающий за окном пейзаж, потом уткнулся в телефон. Вот же чёрт! А куда мне теперь прятать этого любопытного червячка, который проедал мне мозг?

— Так ты встречался с императором? — внезапно спросил отец, когда я уже подумал, что мы теперь будем молчать до самой Москвы. Я аж подпрыгнул от неожиданности.

— Ну да, и не раз.

— Был на официальном приёме? Или видел его в Большом театре?

— И то, и другое, а ещё и третье, четвёртое, — я сделал невозмутимое лицо и уставился в окно. Вот пусть теперь он помучается, гадая насколько я тесно связан с монархом.

— И? — теперь он сидел и прожигал меня взглядом, а я торжествовал. Ну что, получил?

— Да так, ничего особенного, — сказал я, пожав плечами. И, естественно, выдержав перед тем, как продолжить, издевательски длинную паузу. — Спас его жизнь уже три раза.

Глаза Михаила Фёдоровича округлились, как у совёнка. Не дождавшись продолжения повествования, он не выдержал и заговорил первым.

— И когда ты всё успеваешь? Что там такого произошло в Москве, пока все смотрели балет по телевизору?

— Я же говорю, ничего особенного, — я старательно корчил невозмутимую рожу, словно у меня спрашивают, как я покупал продукты на рынке. — Попытка переворота, совершённая недальновидными тёмными, которые не рассчитывали на моё вмешательство. Огребли и отползли, сейчас всё тихо уже.

— Если ты мне сейчас же не расскажешь, я тебя придушу!

По лицу отца было сложно определить, говорит он серьёзно или всё-таки в шутку. Не физиономия, а древний камень. Ведь умеет же! Мне надо тоже поучиться, пока что у меня уровень подмастерья. Пытаясь уловить на его маске хоть какие-то следы эмоций, я для себя сделал вывод, что про убийство он говорил не серьёзно, а вот немного придушить для отрезвления разума вполне может.

Ладно, покажу пример, как правильно надо удовлетворять любопытство, может он тогда тоже перестанет шифроваться? Я примирительно выставил ладони вперёд, рассмеялся и начал вещать. Отец то расширял глаза, то качал головой, а иногда даже закрывал лицо рукой. Наконец я закончил и испытывающе смотрел на него, в ожидании ответа на ранее поставленный вопрос.

— Потом как-нибудь, — покачал он головой, поняв, что мне нужно. — Сейчас не могу.

— Ладно, — кивнул я, а сам себе места не находил. Скорее всего эта информация гораздо более секретная, чем та, что я Дима, а не Паша. — Но не надейся, я не угомонюсь, пока не узнаю.

— Я уже понял, — хмыкнул он. — А ты весело проводишь время. Прямо как я в твоём возрасте. Мне было двадцать, когда выяснилось, что я паладин. Ну а дальше понеслось.

— И что понеслось?

— Будет что рассказывать долгими зимними вечерами.

Отомстил, гад! Ну ладно, надеюсь у нас ещё будет время. Мы уже подъезжали к Москве, и я решил полистать новостные ленты, интересно, что произошло в столице, пока нас не было две с лишним недели. Сообщения о прорывах тьмы в черте города уже были единичными и с ними быстро расправлялись. В том числе и студенты ВУЗов силовых структур. За это время наверняка многие подняли ступень, а возможно и не одну.

Решил написать Платову, как они там, интересно. Он ответил не сразу, как раз добивали нечисть в районе площади трёх вокзалов.