После этих слов большинство присутствующих посмотрели на меня более заинтересованно. Чему это они так удивились, никто об этом не знал? А, ну понятно, для съёмок обращения императора к народу сюда нагнали всех, кого смогли, а высокородные не были свидетелями моего вмешательства в покушение на монарха. Так что да, для них это новость.

— И, — продолжил Иван Николаевич, — за особые заслуги перед империей и лично перед императором, я с большим удовольствием вручаю ему орден «Георгия Победоносца»!

Публика зааплодировала теперь с большим энтузиазмом. К императору подошёл Николай Берестнев с алой бархатной подушкой в руках, на которой красовалось обозначенное выше ювелирное изделие. Я взглянул на награду с некоторой опаской. Очень надеюсь, что мне не придётся постоянно носить эту штуковину на шее. Орден конечно красивый, но достаточно громоздкий и украшенный драгоценными камнями. Я к жёлтому амулету-то долго привыкал, а тут такое. Когда его повесили мне на шею, я сразу понял, что буду искать способы это не носить. Дурацкие мысли, а где у нас люди по улице в орденах ходят? На День Победы разве что.

— Это ещё не всё! — Иван Седьмой ещё раз постучал вилкой по бокалу. — Я хочу официально объявить новую должность его сиятельства графа Павла Петровича Бестужева. У императора и империи есть новый защитник, граф теперь официально нарекается императорским паладином.

— Паладинёнком, — не удержавшись буркнул я. Может мне показалось, но у императора дёрнулся глаз и левое ухо. Надеюсь, кроме него это никто не услышал. Я вообще не рассчитывал, что услышит хоть кто-нибудь.

— В честь нового назначения для Павла Петровича изготовлены доспехи и вооружение новейшего образца, — невозмутимо продолжил он. — Попросим нового паладина продемонстрировать его высокотехнологичную амуницию.

— Прямо здесь? — искренне удивился я. У Ивана Седьмого снова дёрнулся глаз. Только сейчас до меня дошло, он наверно и не предполагает, что мне придётся снять костюм при толпе народа.

— Прошу вас, Павел Петрович! — после короткой заминки заявил он, не оставляя мне выбора и не удостоив ответом.

Ну хорошо, сам попросил. А может попробовать напялить доспех прямо на костюм? Как-то не комильфо раздеваться до исподнего в присутствии цвета общества. Я положил кейс плашмя на пол, откинул крышку и коснулся голубых кристаллов. Когда груда золотистого металла выпорхнула из чемодана, все отшатнулись. Несколько секунд сверкающей карусели и я во всей красе стою перед уронившими челюсть представителями высшей знати.

Пока цеплял на пояс мечи и бластер, неторопливо поворачивался вокруг своей оси, чтобы все смогли рассмотреть изящно чеканенные массивные бронепластины, уместно инкрустированные, сияющими голубым светом кристаллами. Один вид необычного доспеха уже заставил разевать рты самых скептично настроенных. А когда я активировал магическую броню, извлёк из ножен «Громовержцев» и заставил их пылать, в культурном шоке находились уже все поголовно, включая императора.

Я торжествующим взглядом обвёл зал, вращая оставляющие огненный шлейф мечи. Теперь я понял, зачем нужно было всё это представление. Ридигер знал по ходу, что я сам догадаюсь, поэтому не стал рассказывать. В зале и правда находились тёмные, я понял это сразу. У них вместо восхищения и благоговения в глазах читалась лютая ненависть с примесью страха. Я запомнил их лица, похоже сегодня придётся поработать.

Почему-то никак не могу выцепить из толпы Трубецкого. Странно, он здесь один из самых высоких. Внезапно мы встретились взглядами. Он стоял там, где я его уже три раза искал. Я смотрел ему в глаза и никак не мог понять, что именно не так. А всё было не так. Он отличался и от нормальных и от тёмных. Удивление, обида, раздражение, злость, тоска. Сам удивляюсь, как прочитал такой коктейль эмоций с расстояния больше двадцати метров.