— Последний факт мне известен, но без предшествующих подробностей. Спасибо, что просветил. Тогда другой вопрос, а если тебя убить здесь? Тогда ты останешься жить в том мире?

— А вот этого я точно не знаю. Может быть.

— Почему тогда не самоубился здесь?

— Наверняка и тут зарыта какая-нибудь каверза. У меня возникала такая мысль, я даже пробовал нарываться здесь на неприятности, но ничего не получилось.

— Интересно, но об этом чуть позже. А какова роль проводника во всей той хрени, что происходит сейчас на Земле?

— Я просто ключик, чтобы открыть дверь. Ты, когда отпираешь дверь собственного дома, спрашиваешь у ключа разрешения, чтобы им воспользоваться?

— Нет, конечно. Я понял, о чём ты говоришь. Здесь тебя никто не тронет, иначе дверь закроется навсегда, — я за время разговора почувтвовал себя намного лучше. Поднялся с пола и уселся на лавку за стол напротив князя. — Постой, а у тебя дети есть?

— Нет, это я предусмотрел.

— Отрезал себе что ли?

— Фу, Павел Петрович, я не такой извращенец, — в первый раз на моей памяти Трубецкой наморщил нос. — Я уехал туда, где меня никто не знает, заплатил денег и теперь я бесплоден.

— А об этом знает та девица, с которой ты был в театре?

— Недавно узнала, после этого мы с ней расстались. Она же хотела, чтобы её детишки стали княжичами.

— Что вполне резонно — перебил я его.

— Да, я понимаю, — ответил он и его лицо снова стало каменным. — Но род Трубецких надо было оборвать. Так что я не сильно расстроился, когда узнал, что ты убил моего брата, я на это не решился.

— Выходит, что убивать было не обязательно, достаточно просто оскопить? — хохотнул я, но увидев стальной взгляд собеседника осёкся.

— И оставить тёмного у себя за спиной? — холодно произнёс он. — Не самое лучшее решение.

— Согласен. Так в чём же состоит твоя так называемая помощь? Просто хотел мне всё это рассказать? Тогда не обязательно было устраивать похищение повернувшегося к тебе спиной личного паладина императора. Можно было просто позвать в ресторан. Кстати, давно хотел тебя кое о чём спросить. После театра мы пошли в ресторан, где я понял, что за мной следят. Поэтому я и смылся тогда.

— Ах вот оно что, теперь понятно. И в чём вопрос?

— Это случайно не твои орлы на меня напали тогда и ранили отравленным «сиреневой смертью» клинком?

— Нет у меня никаких орлов, говорю же тебе, я всего лишь ключ и не участвую ни в каких разборках и покушениях. Мной пользуются на своё усмотрение и без моего ведома. А насчёт «сиреневой смерти» заинтриговал. Я слышал, что когда-то была некая тайная организация, которая пользовалась эти поганым зельем, но я считал, что никого из них в живых не осталось. Так что я не смогу тебе предоставить даже малейшую зацепку, где их искать.

— Понял. Тогда ответь хотя бы на первый вопрос.

— Ты нужен мне, чтобы всё это прекратить.

— Я должен тебя убить? — спросил я и тут в голове щёлкнула мысль.

Если я это сейчас сделаю, то никогда уже не смогу вернуться в мир, который стал для меня родным. Мне придётся остаток жизни провести в этом унылом месте. Я даже за дверь ещё не выходил, но был уверен, что мне здесь не понравится. Впрочем, у меня нет ни жены, ни детей, тосковать по мне по-настоящему будут только отец и Кэт. Зато я смогу вернуть миру мир и убрать все эти прорывы нечисти. Да, самопожертвование, но не такое уж и фатальное. Можно научиться жить в этом мире и найти новый путь силы. Или сажать свеклу и выращивать козочек, если они здесь существуют конечно.

— Судя по смене выражений твоего лица, ты всё правильно понял, — хмыкнул Михаил, слегка оттянув уголок рта в некое подобие улыбки.