— И что?

— Сними вон ту птаху, мне кажется это именно она соглядатай.

Антон медленно повернул ружьё стволом вверх, не поднимая выше уровня пояса. Я боялся, что птица упорхнёт, как только он вскинет снайперку, но он тоже это понял. Тихий выстрел и мелкое пернатое вспыхнуло, тут же обратившись в пепел.

— Вот это я понимаю снайпер! — в глазах Андрюхи было столько восторга, что он там еле помещался. — А через прицел любой может. Круто, Антон!

— Старался, — ухмыльнулся тот чувствуя себя неловко из-за повышенного внимания.

— Ребята, они приближаются! — шикнул Андрей.

Мы выхватили ПП-шки и уставились на колышущийся впереди подлесок. Из него вынырнули три фигуры в черных балахонах с глубокими капюшонами. Когда до них оставалось шагов двадцать, по моей команде открыли огонь. А вот здесь ждало очередное разочарование. Пули взрывались в нескольких сантиметрах от цели, голубое пламя размазывалось по невидимой броне.

Три существа невозмутимо сбросили капюшоны, это оказались три красавицы с коротким черным каре и неприятного вида серой кожей. Если бы не последний нюанс, то вполне можно было бы влюбиться. Кто это такие до меня дошло только тогда, когда они открыли рот и начали с нарастающей громкостью петь. Очень красивое пение, только кожа покрылась мурашками и начал волнами накатывать страх.

«Боже храни Императора» я затянул первым. Друзья тут же присоединились. Нашему хору до Пятницкого было как до Поднебесной летом на лыжах, но не обращая внимания на диссонанс, мы отрывались, как последний раз в жизни. Девы сразу заткнулись, побледнели и попятились. Наше пение окончательно превратилось в дикий ор мартовских котов, когда они развернулись и пулей унеслись прочь.

Когда мы наконец замолчали, в лесу воцарилась такая тишина, словно даже последний муравей не выдержал нашего концерта и улетел на юг, даже не вспомнив о том, что он не умеет летать.

— Да, братцы, в караоке я с вами не пойду, — констатировал я, убирая ПП-шки в кобуру и приводя шамана в боевую готовность.

— Ты бы себя со стороны послушал, Шаляпин! — рыкнул Андрей, проверяя доступность запасных обойм с воспламеняющимися капсулами.

— Погнали вперёд, пока они ничего нового там не придумали, — прохрипел я и прокашлялся. — Кажись голос сорвал, ещё одну партию баньши уже не осилю.

Мы выстроились в шеренгу, сняли «Шаманов» с предохранителя и быстрым шагом двинули вперёд, как фашисты в поисках партизан. Пришедшая кстати ассоциация из просмотренных в детстве фильмов про войну, невольно заставила улыбнуться. Андрей не выпускал из рук планшет.

— Стоп! — произнес он театральным шепотом. — Вон в том буреломе это гнездо и находится.

На этом участке старых деревьев было больше, чем на остальных. В густом подлеске шевелилось что-то большое.

— Огонь! — рявкнул я и в сторону бурелома устремились десятки капсул.

Вспышки пламени начали сливаться в нехилый пожар. Были слышны звуки, похожие на крики горящего в аду полчища грешников. Завывания и визги усиливались, а мы меняли обоймы и продолжали палить. Когда залежи бурелома вместе с густо поросшими молодыми деревцами превратились в геенну огненную, мы остановились.

В разные стороны из зарева пытались выбраться порождения тьмы, но шансов у них не было. Подойдя поближе, мы добивали их из ПП, а тех, что покрупнее, добивал Антон. Меня терзали смутные сомнения, а не выберется ли что-то с другой стороны? Ведь нет никаких гарантий, что мы накрыли очаг целиком. Своими подозрениями я поделился с Андреем.

— Сейчас проверю, — сказал он и снова достал планшет. — Да, ты прав, накрыли не всех, часть ушла на восток, а теперь обходит пожарище с юга, чтобы ударить по нам с фланга.

Я осмотрел кроны деревьев над нами и заметил пару знакомых птах.