Возле тополя, откуда прозвучали возмущенные возгласы, воздух начал трепетать и её фигура стала приобретать цвет и объём.

— Ты меня увидел? — вылупила глаза Кэт и подошла ко мне. — Но как? Я уже испытала свою маскировку на Андрее и Антоне, они не увидели. Чего молчишь, колись!

— Моё сумеречное зрение пока далеко не на высоте, но твой силуэт я увидел, — ответил я и усмехнулся. — Только тебя можно было рассекретить и без этого, ты пару раз с трудом подавила ржак. Можно было бросить этот несчастный сучок просто на звук.

— Давай попробуем ещё раз, — предложила она. — Ты отвернешься, я маскируюсь, а потом ты меня найдешь и укажешь пальцем.

— Дерзай!

— Считай медленно до десяти и поворачивайся.

Я сделал, как она просила и снова повернулся в её сторону. Сначала попытался разглядеть глазами, пытаясь различить искажения, подобные тому, как в фильме «Хищник». Безрезультатно. Тогда закрыл глаза и сосредоточился на волнениях и неровностях серого тумана. Спустя секунд двадцать я различил её силуэт в стороне от тополей и ткнул в её сторону пальцем.

— Нашел! — улыбнулся я и смотрел, как она снова возвращается в реальность.

— А без сумеречного зрения меня не видно?

— Абсолютно. Как ни старался, не смог разглядеть. У тебя неплохо получается, думаю это нам очень пригодится.

— Ты бы видел, как метает ножи Андрей, офигел бы!

— Вот когда увижу, тогда и офигею, — хмыкнул я. — Вон ребята похоже в столовую направились, давай догонять.

Оставалось всего три дня, тридцатого августа уже надо быть на месте. В десять утра построение на плацу в академии. Мы занимались от рассвета до заката. Валерий Юрьевич занимался только мной и давал правильные направления для испытания новых открывшихся возможностей. Нет, я не пошёл к турнику с более массивными утяжелителями, теперь занимался на тех самых монструозных тренажерах. Тех самых, которые сдвинуть с места не считал реальным.

— У тебя неплохо получается, Паша, пора попробовать ещё одно упражнение.

— Так это ещё не всё? — удивился я.

— Пока нет. Для начала ты должен спрыгнуть с того уступа.

Он указал на выступ на уровне около трех метров. К нему вела приставная лестница. Я поднялся на выступ и посмотрел вниз. Нет, высоты я не боюсь, да и что за высота, три метра. Просто спрыгнуть нужно не в воду и не на мягкий мат, а на каменный пол.

— Ты чего это, испугался, граф Бестужев?

Вот чего я не люблю больше всего на свете, так это когда берут на слабо. Ни хрена мне не слабо! Я детство провел на стройке. Не, не в качестве строителя. Советские долгострои были лучшей в мире игровой площадкой. Я прыгал почти с такой же высоты, но в песок, не на камни. А когда в неполные сорок спрыгнул в смотровую яму вдвое меньше глубиной, хромал потом недели три. Сейчас мне девятнадцать, и я не обычный смертный, но всё равно прыгать на камни было стрёмно.

— Прыгай, Паша, — я прочитал в глазах тренера понимание и сочувствие. Он уже не был похож на человека, берущего на слабо. — Ноги полусогнуты и работают, как амортизатор, прыгай!

Я задержал дыхание, словно прыгаю с тарзанки в речку и прыгнул. Мои мышцы и связки уже далеко не такие, как у обычного человека, всё-таки инициирована вторая ступень. Со слов Надежды Сергеевны, моя вторая такая же, как у большинства пятая. Каменной поверхности коснулись стопы, мышцы ног сработали, как тот самый присно упомянутый амортизатор. Я даже не до конца опустился на корточки, как меня как на пружине подбросило вверх и я взлетел на высоту ещё большую, чем тот самый уступ, с которого я спрыгнул, вспомнив перед этим прошлую жизнь.

Взмыв почти под потолок, я испытал страх, но в большей степени был восторг. Это было нечто! Почти как свободный полёт.