Он горестно покачал головой, разглядывая записку, которую составил Ассар. Ночью его вызывать не стали — Ассар рассудил, что скандал по поводу смерти Хаана вполне может подождать до утра. Он вызвал только врача, обслуживающего отдел, и дождался Баума, который появился ровно в восемь. Сообщая о том, что случилось, он постарался по возможности смягчить все обстоятельства, но это мало помогло.

— Вон отсюда! — заорал Баум. — Идиот! Чтоб я тебе здесь больше не видел!

После чего Ассар отправился спать, оставив краткий отчет о допросе.

— Теперь мы знаем четыре подпольные клички: Феликс, Бруно, Ингрид и Мария Луиза, — вероятно, одна из этих девиц приходила в больницу. Не очень-то мы продвинулись.

Алламбо притянул к себе листок.

— Тут есть одна деталь, — заметил он. — Может, конечно, это и мелочь, но Марию Луизу он назвал позже остальных, тогда, когда его спрашивали о месте встреч. Тут что-то есть, а?

— Это может означать, что у Марии Луизы они встречались. Но, черт возьми, как ее отыскать?

Алламбо достал сигарету, закурил.

— Давайте прикинем. Этот малый по воскресеньям встречался с Хеммингом в каком-нибудь парке. Свидания, видимо, всегда назначались на одно и то же время — с двух до трех и продолжались, судя по тому, что вы сами видели на прошлой неделе, около получаса. Дальше. Париж не такой уж большой город, парков у нас мало. Даже если последняя встреча состоялась в Бут Шомон, а он дальше всех от того места, где Хаана заметили полицейские, то все равно он должен был добраться до Порт Жавель примерно к четырем. А заметили его в пять, стало быть, у него был целый час, чтобы встретиться со своими и передать им приказы и инструкции Хемминга. Смотрим на карту: вот улица, с которой выезжал его фургон, — что ему там было делать? Разве что он там просто стоял. Эта улица не тупик, но за ней — лабиринт переулков, никто не выберет этот маршрут, если надо пересечь квартал.

Можно предположить, что Мария Луиза живет где-то здесь и встреча проходила у нее.

— Может, они к ней перебазировались с Фобур Сен-Дени, когда там жарко стало.

Посидели молча, каждый пытался осмыслить скудные результаты ночного допроса.

— По-моему, — заговорил наконец Баум, — у нас есть одна зацепка. Маленькая, правда! О том, что Хаан у нас, его приятели наверняка знают. Судя по тому, как быстро они заполучили его машину, это им стало известно почти тогда же, когда и нам. А раз так, то, стало быть, им известно и место, где его увидели, тот же человек сообщил. Значит, если Мария Луиза живет поблизости и встречи проходили у нее, то эти люди должны бы убраться оттуда немедленно и замести следы…

— Кроме самой Марии Луизы — ведь она там живет.

— …если, конечно, они не совершат ошибку, — продолжал Баум, он, казалось, не слышал слов Алламбо и беседовал сам с собой. — А они эту ошибку совершить могут — ведь целых четыре месяца действовали вовсю, и им с рук сходило: ни единой неудачи, ни одного ареста, кроме инцидента с Жан-Полем Масэ, да и тот им на пользу обернулся. А теперь вот этот случай. Они могут рассчитывать, что мы их убежища не обнаружим. Не станем снова проводить облаву: в прошлый-то раз она никакого результата не дала.

— Мы и не станем, — сказал Алламбо.

— Точно. Их догадка правильна. Я полагаю, они не тронутся с места. Надеюсь, удастся убедить в этом наше начальство…

Он развернул на столе карту, карандашом очертил окружность, центр которой помещался там, где мост Мирабо выходит на набережную, метрах в семидесяти пяти от того места, где замечен был белый «рено».