Потом еще и в башенный люк сумел протиснуться, даже крышечку закрыл за собой, чтоб дождиком не намочило!

Болт вприпрыжку добежал до головной машины, запрыгнул в «уазик» прямо через борт, махнул: «Вперед!», и армада, выжимая все что можно из бывшей советской техники, подпрыгивая на ухабах, понеслась к недальней горке. Сзади лязгал гусеницами «Т-55». Он малость задержался. Команданте припахал Лузу для интеллектуального труда в качестве заряжающего. Отъехав метров на пятьсот от ворот бывшего батальона, Васку Луиш притормозил, вылез из водительского люка и перелез в башню. Бух! — и точно ввинтил снаряд в склад ГСМ. После этого залез обратно на водительское место и погнал танк дальше, пока пламя с ГСМ не перекинулось на артсклад. О том, что оно все-таки перекинулось, Таран догадался уже у въезда в туннель, когда позади загрохотала канонада от рвущихся боеприпасов и все небо над Лу-бангу испещрили замысловатые траектории разлетающихся во все стороны снарядов и трассирующих пуль.

В туннель — как ни странно, никем не охраняемый — влетели буквально за минуту до того, как ливень обрушился на дорогу, даже танк окатить не успело, зря Луза старался, когда люк закрывал. Туннель, конечно, продувало ветерком, изредка заносившим мелкие брызги до танка, но это было совсем ничто по сравнению с тем душем, который хлестал на поверхности.

Все, конечно, были очень довольны, Механик с Топориком наперебой рассказывали, как они закладывали радиоуправляе-мые заряды под крекинг-колонну, насосную станцию и баки, как взрывали наливники с керосином и бензином.

— Профессор, ей-богу! — восхищался «королем взрывотехники» Топорик. — Ни в жисть не поверил бы, что пятью кило пластита можно столько всего на воздух поднять.

— Закон Космоса, — топорщил бороду Мех, — минимум взрывчатки — максимум детонации и закона всемирного тяготения! Эх, классно поработали! Давненько ничего не ломал с таким удовольствием. Поэма экстаза!

Гребешок немного покровительственным тоном сказал Юрке:

— Напугался небось, пацан? Зря тебя, конечно, сразу на такое дело взяли. Здесь, брат, рот не разевай!

Вообще-то, Таран мог бы и обидеться. То, что было здесь — по крайней мере, пока! — это была ерунда на постном масле. Расстрел, а не война. Но Юрка не стал обижаться. Действительно, он засмотрелся сегодня на всякие чудеса и не мог себе места найти. Смешно сказать — ни разу не выстрелил.

Впрочем, Тарану было по фигу, что он никого не убил, ничего не взорвал и сохранил патроны в неприкосновенности. Гораздо больше его волновало, пришел ли сигнал на выполнение этой неведомой «специальной задачи»? То ли в планах начальства что-то изменилось, то ли рация из-за грозы отказала…

Похоже, тот же вопрос волновал и Болта. Он нервно покуривал и явно не разделял общего ликования по поводу того, что все не только в огне не сгорели, но даже под дождь не попали.

— М-да… — пробормотал он себе под нос, проходя мимо «газика». — «А кто же в лавке остался?»

Однако единственное, что он сделал, так это сосчитал всех по головам, а когда явились трое последних, дал команду сматываться. Правда, он перед тем спросил у Гребешка, где команданте, Ваня и Луза. И обозвал их «козлами» после того, как узнал, чем они занимались. Иными словами, если б Гребешок сообщил, что команданте прихватил с собой этих двоих и удалился в сторону моря, то Болт, возможно, решил бы, будто они получили свой приказ на специальную задачу и приступили к ее исполнению. Таким образом, выходило, что Болт ни шиша о сути задачи не знал и должен был просто принять к сведению, что три человека не явились к «Ч» плюс 40 на место сбора.