Неведомое начальство работало по своему плану, но ему нужна была помощь алмейдовцев, а те ему, конечно, выставили условия. Наверно, каждая сторона выдвинула свои контрпретензии, и сошлись на некой сумме, которую пообещали выдать частично в Москве, а частично здесь, сразу после дела. Но речь шла лишь об одной задаче, а группа выполнила две. Само собой, что бабки, как справедливо заметил «поклонник фюрера», должны быть двойные. Санкционировало начальство вторую операцию или нет — бойцы не знали. Запросто могло быть так, что налет на авиабазу был отсебятиной Васьки в сговоре с Болтом. За которую, кстати, весь «призовой фонд» было удобнее поделить на двоих. А рядовые, «серая скотинка», становились просто лишними. Пока все при оружии, их так просто не уберешь — могут быть жертвы. А вот заманить куда-нибудь «на отдых», расслабить, разоружить и почикать — это уже полегче.

Народец тут, правда, внешне очень мирный, но если эти «мирные» по команде Луиша: «Бей белых, пока не покраснеют!» толпой налетят с тяпками на безоружных? Не отмахаешься — на куски порвут. И фиг потом найдешь! Мало ли народу пропадает в джунглях Африки? К тому же никто их, кроме неизвестного начальства, искать не будет. Тараном, может быть, Генрих Птицын поинтересуется.

Но он, конечно, тоже не всесилен.

Впрочем, даже если тот, самый большой, московский хозяин рассердится, что он сможет сделать? Разве что, разозлившись на Алмейду, купит для Азеведу эскадрилью «МиГов» или «сушек» поновее, наберет пилотов половчее и раздолбает с воздуха ракетами и ГВЭПами обе армии алмейдовцев. Ну, а изменника Болта отловит и живым спихнет в кочегарку. Слабое это будет для тех, кто уже станет трупами, утешение. Кстати, Васку Луиш ведь может в принципе и Болта кинуть. На фига делить пополам, когда можно все прибрать, то есть весь куш за «сверхплановую» операцию на аэродроме…

Да, было над чем подумать. Но десять минут истекали, а у Тарана еще не вызрело никакого путевого решения. Осталось всего ничего — минуты полторы. А Юрку еще все сомнения раздирали. Васку Луиш, конечно, был человек местный, в бою пощады не знал и был морально готов всех майомбе с кашей съесть — хотя бы в переносном смысле. Опять же явно смотрелся как революционный фанатик. А такие ребята редко бывают меркантильными. Их хлебом не корми — дай только кого-нибудь грохнуть во имя революции. Поэтому идея «кинуть и заработать» с этим фанатизмом не очень вязалась. С другой стороны, щепетильность камарад Луиша в вопросе о «пузырях», которые он начислил Болту за проигранные споры, показывала, что он, выражаясь языком основоположника марксизма, «всего лишь человек, и ничто человеческое ему не чуждо».

Между тем кое-кто уже принял решение. Фракция «северян-куропаточников» раскололась надвое. Агафон и Налим крутили пальцами у висков и обзывали Гребешка и Лузу «чудаками на букву „м“. Гребешок вопил, что он лучше сдохнет, но перед этим искупается, а Луза виновато басил, что ему кушать хочется. В танковых войсках был полный порядок. Там все дружно постановили сидеть на месте и, ежели что, раскатать эту деревню, как блин. Гвэповцы, как интеллигентные люди с высшим образованием, пришли к консенсусу и приняли согласованное решение: делегировать Васю Лопухина в качестве инспектора, а остальным покараулить ГВЭПы и прочее секретное имущество.

Совершенно неожиданно для Тарана ровно за минуту до срока начали разоружаться Ваня и Валет.

Вообще-то, поведение этих пацанов ему с самого начала казалось странным… и одновременно знакомым. Именно так вели бя люди, которых в свое время напоили порошком «331». То есть биороботы. Они вообще-то самостоятельных решений принимать не умели и действовали только по программам и прика-м. Почему же они сейчас засуетились?

Уже какое-то время спустя Юрка сообразил, что распоряжение Болта перед роспуском строя было для Вани и Валета не «информацией к размышлению», как для всех остальных, а двумя взаимоисключающими приказами.