— На фига им туда? — недоуменно произнесла Еремина. — Здесь, если высадишься — сразу увязнешь по уши.

— Д-да, — явно подавляя накативший страх, произнес Климков. — Интересно, сколько их там?

— Мне тоже это интересно, — кивнула Лида. — Может, угнать эту заразу, а?

Климковы дружно поглядели на свою неформальную предводительницу со страхом и надеждой.

— Ты думаешь, это возможно? — захлопал глазами Гриша.

— Ну, если их там всего человек пять, например, — предположила Лида. — А у нас два пулемета. Шансы есть… Сам говорил: три километра — и мы у алмейдовцев.

— А если их там человек пятьдесят?

— Ну, значит, не будем угонять.

— Но ведь они могут высадится и берег прочесать…

— Попробуем и пятьдесят перестрелять, если успеем. Патронов хватит.

— А если не хватит?

— Тогда они нас перестреляют, — невозмутимо произнесла Лида.

— Опять ты шутишь! — проворчала Маша. — Юмор висель-ницы!

— Не шипи, молоко свернется! — огрызнулась Лида. Паром находился уже в полусотне метров от устья речки и меньше чем в сотне метров от укрытого кустами «уазика». На палубе около одного из брезентовых сооружений возились человек пять солдат. Брезент сдвинули, и оказалось, что под ним скрывается странного вида машина с кабиной и кузовом, но без колес, а кроме того — складная грузовая стрела, укрепленная на палубе парома. Появилось еще три человека, и вся публика принялась орудовать около стрелы, поднимая ее в рабочее положение. — На воду будут спускать, — сказал Климков. — По-моему, это болотоход какой-то. Судя по карте, тут болото километров на десять в глубь суши уходит.

Почти до самой дороги, которая идет от Муронго к перевалу.

— Так ведь перевал и так карвальевский, — припомнила Лида.

— А та колонна, которая за нами шла? — прикинул Гриша. — Может, они ее засекли как-нибудь и решили, что она на перевал нацелилась? А теперь решили десант высадить, дождаться, когда она к перевалу подойдет — и зажать с двух сторон…

— Стратег! — вздохнула Маша, беспокойно поглядывая на Женьку, чмокающего пустышкой.

Болотоход — у него вместо колес были какие-то продольно установленные фигулины, похожие на шнеки от огромных мясорубок — застроповали и, подняв на стреле, аккуратно опустили на воду. Затем послышалось несколько команд — небось на языке майомбе, которого даже Гриша не знал! — и из самого большого брезентового сооружения в колонну по одному стали выскакивать солдаты с автоматами, пулеметами и гранатометами. Один, два, пять, десять, двадцать…

— Теперь моли бога, чтоб не заметили… — пробормотала Лида, осторожно подтягивая к себе «М-60». — В случае чего — ты в правую дверцу, я — в левую! А ты, Марья — на пол, с Женькой!

Климков молча кивнул, держа одну руку на цевье «ПК», а другую — на ручке дверцы.

Солдаты один за другим стали прыгать с парома в кузов болотохода. Двое — один, похоже, офицер — через люк в крыше забрались в кабину. Заурчала лебедка стрелы, тросы ослабли, и солдаты, сидевшие в кузове, сняли петли с крюков.

Болотоход фыркнул соляровым выхлопом из вертикальной трубы, торчавшей рядом с кабиной, и, завертев шнеками, довольно быстро поплыл к заболоченному берегу. Не сбавляя хода, он вкатился в болото и, разбрасывая грязищу, пополз куда-то в глубь суши, вскоре скрывшись за кустами.