Народ безмолвствовал. Задачка была почти для самоубийц. Ясно, что атаковать перевал придется еще засветло. Вряд ли Удастся на сей раз захватить карвальевцев врасплох. Наверняка весь сегодняшний день их командование разбиралось с налета на Лубангу и на авиабазу, слушало эфир, и ежели Болт вел какие переговоры со штабом алмейдовцев, то их скорее всего запеленговали и даже могли подслушать. Впрочем, даже если их не подслушали, то в растревоженных тылах майомбе явно введена повышенная боевая готовность. Кто-то из драпанувших с блокнота на развилке запросто мог рассмотреть, прячась в кустах, сколько всего «коммандос» и на чем они катаются. Соответственно, за колонну ныне несуществующего пятого батальона карвальевцев, несмотря на сохранившиеся значки на бортах машин, их не примут. И едва колонна появится в поле зрения, как ее начнут мочить. А перевал — это не такое место, где можно вовсю маневрировать.

Карвальевцы будут наверху — а штурмующие внизу, кому кого удобнее щелкать?

Конечно, у Болта, по идее, народ половчее, есть много всяких штучек, которых нет у противника, наконец, есть два ГВЭПа, которыми можно поработать на поражение. Предположим, что перевал успели взять до подхода той усиленной роты.

Что дальше? А дальше его придется оборонять ночью. То есть тогда, когда его удобнее всего брать. Да еще сокращенным составом, потому что даже если каким-то чудом они опять обойдутся без потерь — а в это никто не верил! — семеро пойдут неведомо куда искать неведомо что… Сколько может отделение продержаться против роты, при том что на штурм перевала будет угроблена немалая часть того, чем еще можно стрелять. У безоткаток, по разумению Тарана, больше чем по пять выстрелов на ствол не осталось, у пулеметов «ДШК» — по две-три ленты; а у танка если есть десяток снарядов, то это оень здорово. Конечно, есть еще «РПГ», «мухи», подствольники, «АГС», но все-таки тяжко.

Колонна покатила по пыльной грунтовке через джунгли, оставив позади эту загадочную деревеньку, и все приятные воспоминания как-то не лезли в голову. А вот неприятных ожиданий наверняка у всех было до фига и больше.

— Ну как ты, девочка? — обеспокоенно спросил Баринов у бледной как смерть Полины, откинувшейся в кресле с испариной на лбу. Лариса Григорьевна только что отлепила с нее датчики и сейчас держала за запястье и щупала пульс.

— Все нормально, — произнесла Полина. — Но вообще-то, все это очень тяжко… Слишком большое расстояние. К тому же под самый финиш — этот вождь-колдун со своими наворотами… У вас все записалось?

— Да, безусловно, — кивнул Сергей Сергеевич. — Я, конечно, представлял себе твои возможности, но чтоб такое… Не знаю, смогли бы мы без тебя во всем этом разобраться!

— Что смогла — сделала, господин профессор, — вяло улыбнулась Нефедова.

— Но на сегодня, пожалуй, достаточно.

— Несомненно! — подтвердила Лариса Григорьевна. — Вы ее сегодня перегрузили. А ей еще надо покормить Бореньку.

— Ну, на это у меня еще сил хватит! — усмехнулась Полина, поднимаясь с кресла. — Хотя, наверно, Сергей Сергеевич, вам очень жалко, что я не машина!

— Не буду скрывать — жалко! — произнес Баринов. — Там, в «Мазутоленде», очень многое будет решаться именно сегодня. Может, уже сейчас, после твоего отключения, произошли какие-то изменения, которые нельзя будет поправить завтра утром.

— Я тоже не бог, — вздохнула Полина. — Обещаю, что во сне попытаюсь сконцентрироваться на Юрике.