На джипах дальше было не проехать. Поперек дороги лежали два здоровенных валуна. Кроме того, «братья-пилоты» так все вокруг исковыряли воронками, что только танку было под силу двигаться. Дым и пыль все еще не разнесло, поэтому ни им, ни карвальевцам не представлялось возможности четко видеть друг Друга. Правда, мешки с песком, лежавшие на бруствере окопов, отрытых (точнее, выдолбленных кирками в каменистой почве) по обе стороны дороги, просматривались неплохо. Вот по ним-то и пришелся Лузин гранатный «веер» вместе с очередной порцией «химии».

Все одиннадцать человек, ехавшие на джипах, в считанные кунды попрыгали с машин. Гребешок поволок с собой трофейный «ПК», захваченный на развилке перед поворотом на Муронго, Юрка — только свой автомат с подствольником. Тут поднялось такое «тра-та-та-та», что впору было подумать, будто на штypм идет целый батальон. Сзади, аккуратно объехав джипы — а как, наверно, раздавить хотелось! — притарахтел танк и тоже стал поливать из пулемета.

Таран так и не усек, ответил ли им кто-то хотя бы одной прицельной очередью. Какие-то пули, правда, раза два свистели довольно близко, а одна тюкнулась о камень где-то позади Юрки и здорово поддала рикошетом по боку броника. Но пробить, конечно, не смогла, отлетела обратно. Большое ей спасибо, а бронику — двойное!

В окопах их уже никто не дожидался. И через бойницы в мешках с песком торчали только брошенные «АК-47» и «РПК». Конечно, только там, где эти бойницы вообще сохранились после ракетных ударов с земли и самолетов, Лузиного «веера» и десятка подствольных гранат (Таран тоже одну выпустил). Китайский «ДШК» нашелся целехоньким в почти не пострадавшем капонирчике из мешков с песком, рядом с двумя черными жмуриками, в которых попала чертова уйма осколков от «агээсной» гранаты. В окопах валялось десятка три тел, в которые бойцы сгоряча добавили по несколько очередей, и раненых-контуженых среди них уже не имелось.

По обе стороны дороги лежало еще штук семь-восемь, но очень изодранных. Должно быть, это была работа летчиков. Наконец, после того, как дым, пыль и газ растянуло ветром, увидели еще полтора десятка карвальевцев, распластавшихся уже позади окопов, на дороге, уходящей за перевал. Среди них тоже живых не оказалось. Может, кто и успел удрать, но Таран таковых не заметил.

«Т-34-85», как это ни странно, совсем не пострадал. Наверно, если б экипаж успел до него добежать, то мог бы и хлопот наделать. Таран подозревал, что 85-миллиметровая пушка запросто могла провернуть дыру в «Т-55». И Гусь бы не бегал сейчас вокруг этой гордости советской бронетехники 40-х годов и не вопил от радости: «Это ж мой коллекционный экземплярчик!» Но экипаж не добежал, и его ошметки, разорванные «Градом», были размазаны по камням метрах в десяти от вкопанной в землю и обложенной камнями «тридцатьчетверки».

— Все целы? — спросил Болт, наскоро убедившись, что живы-то уж точно все. Полной целостности, конечно, не было. Гребешку маленький осколок рассек камуфляжку и оцарапал кожу на плече, Агафон ободрал левую ладонь о камень, когда делал перебежку.

У Юрки под броником осталось небольшое покраснение. Наконец, к числу повреждений следовало отнести и лопнувшие по шву штаны Лузы. Какое неловкое движение сделал детинушка — черт его знает, но в результате камуфляжные шаровары практически распались на две суверенные и независимые половинки, державшиеся вместе лишь на брючном ремне и пуговицах ширинки.

Конечно, по этому поводу посыпалось множество всяких солдатских шуточек. Гребешок заявил, что Луза не правильно выполнил команду: «Газы!» Налим предположил, будто в критический момент боя заело «АГС» и Луза, чтоб не снижать интенсивность огня, решил использовать кормовое орудие… Детинушка незлобиво отмахивался от зубоскалов и вспоминал, как когда-то аналогичный случай произошел с ним на дискотеке.