Горящий бензин из прицепа и солярка от «Бритиш петролеум» вылились в канаву, пролегавшую около торговой лавки, и потекли с площади вниз, на улицу.

Огонь лизнул пальмовую крышу, и лавка вспыхнула как порох. Потом загорелось еще одно, другое, третье здание. Вопли, рев, визг женщин и детей слились в один истошный хор. К тому же еще и козы заблеяли, куры за-клохтали, хрюшки заверещали — с ума сойти!

— Всех майомбе — в пепел! — прорычал Васку Луиш и бегом рванул в сторону дома, где ночевал генерал Карвалью, оставив Гребешка, Лузу и Тарана без какого-либо руководства.

Стрелять им было не в кого, потому что из школы успело выскочить не более пятнадцати человек, и всех их уже покосили.

Со стороны дороги грохнуло три или четыре пушечных выстрела, от которых визгу и вою прибавилось вдвое, потом взревели моторы, и на площадь влетел «Т-55», смяв несколько хижин подряд, а затем и «Т-34» с бульдозерным ножом, срезавшим кусты и целые деревья. После этого один за другим вкатили «уазики», старательно объезжавшие горящую канаву.

Несколько автоматных очередей и воплей донеслись из дома, где ночевал генерал Карвалью, потом грохнуло два или три гранатных взрыва. Затем из окна угловой комнаты вылетели два объемистых кейса. Наконец оттуда вылез команданте Луиш, волоча за ноги безжизненное тело в камуфляже, и стал приплясывать, должно быть, исполняя победный танец воинов мазонде. Таран сразу догадался, что он-таки ухрюкал генерала и был этим жутко обрадован.

Потом из зарослей, находившихся позади горящей школы, один за одним стали выскакивать бойцы. Первыми, конечно, — хрен их догонишь! — мчались Ваня и Валет, с большим отставанием от них топал маленький Механик. Все они неслись к танкам.

— А хрена мы тут сидим? — задал риторический вопрос Гребешок. — Вон, Вася нам тачку подогнал! Вперед! Таран и Луза тут же последовали за ним и побежали к «уазикам», где в целости и сохранности восседали не только Вася, но и сам Болт, Агафон и Налим, дружная тройка Борис-Глеб-Богдан — короче, все-все-все. Гребешок с Тараном прибежали первыми, запрыгнув к Васе, который с готовностью вылез из-за баранки, уступив ее Гребешку. Затем послышался треск ломаемых кустов, и появился Луза, как всегда с обиженным воплем:

«А меня-то забыли?!»

Убедившись, что стрелять тут больше не в кого, Болт направился к команданте. Тот все еще приплясывал и пел боевые песни мазонде. Если б Таран не помнил, что у Васку Луиша не было при себе ничего спиртного, то наверня-ка подумал бы, что мужик хлебнул пару стаканов какой-нибудь мацапуры местного розлива.

Команданте находился довольно далеко от Юрки, к тому же его загораживала горящая «Тойота», поэтому Таран не сразу сумел рассмотреть, чем там занимается Луиш. Пока Болт добирался к нему, обходя лужи горящего соляра, команданте перестал петь и нагнулся над трупом. Потом он поднялся, и стало видно, что Луиш держит в правой руке окровавленное мачете и пристально любуется при свете утреннего солнышка чернокожей человеческой головой, явно свежеотрубленной, ибо из шеи еще капала кровь.

— Камараду! — сказал он торжественно, поднявшись во весь рост и показывая всем свой трофей. — Это голова контрреволюционера и мятежника, врага трудового народа, главного вождя ренегатов-майомбе, наймита империалистов-янки генерала Карвалью! Я убил его! Э лутта континуа, э витториа а серта!

ВиваАлмейда!

— Поздравляю, товарищ майор! — сказал Болт с некоторой иронией. Таран должен был себе мысленно признаться, что лично он, если б находился рядом с головой Карвалью, блеванул бы уже через несколько секунд.

— Ну и обычаи! — вздохнул Гребешок. — Прямо как в России!

— Миш, — робко спросил Луза, — и что, он его теперь сожрет, да?

— Конечно! — с полной серьезностью на роже произнес Гребешок.