— В каком объеме?

— Граммов 250, — Юрка решил, что лучше назвать близкую к истине дозу.

Врач послушал, сказал обычное в таких случаях «дышите, — не дышите», велел Тарану сесть на стул, потюкал его молоточком по коленкам, пощупал пульс, заставил на молоточек смотреть и велел:

— Идите в ванную, когда помоетесь, оденете чистое и сюда уже не заходите.

Юрка прошел в ванную и обнаружил, что напротив той двери, через которую он прошел, там имеется еще одна. Рядом с этой дверью на тумбочке лежала некая больничного образца одежда, пахнущая хлоркой, а на полу — шлепанцы.

Пока Таран мылся, то, естественно, размышлял над тем, что все это значит. Создавалось впечатление, будто его собираются в какую-то спецбольницу упрятать. Вроде бы сам он ни на что не жаловался, месяц назад вместе с другими «мамонтами» благополучно прошел диспансеризацию в госпитале дивизии. Может, Птицын его решил отправить на какое-то обследование? Допустим, на предмет пригодности Юрки к какому-либо новому виду работы. Вообще-то, это было бы клево, если б его, к примеру, научили вертолетом управлять. Похуже, если Птицын решит из него боевого пловца сделать. После того, что Таран пережил в прошлом году, когда орудовал в затопленных штольнях и только чудом остался жив, его эта карьера мало привлекала.

Помывшись и переодевшись, Юрка глянулся в зеркало. Там отразился коротко стриженный гражданин в розовой пижамке и больничных шлепанцах. Таран скорчил рожу и высунул язык: типичный пациент дурдома!

Тем не менее надо было идти дальше. Юрка открыл дверь, располагавшуюся на другом конце ванной комнаты, и попал в помещение, где заседала некая могучая тетя, малость постарше возрастом, чем «мамонтиха» Милка, но вполне способная посоперничать с ней в рукопашном бою.

— Так, — критически оглядев Тарана с ног до головы, произнесла тетя. — Сейчас открою тебе вон ту стальную дверь. Зайдешь в шлюзовую, я за тобой дверь закрою. Потом зажжется зеленая лампочка, раздвинется пневматическая дверь, пройдешь дальше, дверь за тобой задвинется. Дальше тебе объяснят, куда и что.

Тетя покрутила штурвальчик толстенной герметической двери — такие в противоатомных бункерах можно устанавливать! — и Юрка, перешагнув через порожек высотой в двадцать с лишним сантиметров, очутился перед еще одной, тоже бронированной дверью, но на ней уже никаких штурвальчиков не было. Зато над этой дверью имелись две лампочки, красная и зеленая. Покамест горела красная.

Она продолжала гореть и после того, как могучая тетка закрыла первую дверь со своей стороны и начала закручивать штурвальчик. Лишь когда первая дверь стала полностью герметичной, загорелась зеленая лампочка, послышалось шипение пневматики, и вторая дверь отъехала в сторону. Едва Таран переступил порог и сделал первый шаг от двери, как пневматическая дверь снова закрылась. Толщиной она была не менее полуметра — ого-го! У Юрки создалось нехорошее впечатление, что его направляют в какое-то спецпомещение, где ведутся работы с 0В высокой токсичности или с особо опасными вирусами, типа лихорадки Эбола, сибирской язвы или еще чего-то в этом духе. Чем он, интересно, может помочь в этих исследованиях? Разве что лабораторной крысой поработать… На несколько секунд минимум Тарану эта перспектива показалась весьма реальной. Вполне возможно, что за прошедшие три года он узнал несколько больше, чем следует знать рядовому «мамонту». Одна Полина чего стоит… Так что начальству, которое заведует всей этой системой, наверно, могло прийти в голову, будто дальнейшая жизнь и относительно беспривязное содержание Тарана создает угрозу для безопасности заведения и уж для обеспечения секретности — несомненно. Почему бы не поместить его куда-нибудь в «стационар», заразить его какой-нибудь гадостью и попробовать вылечить? Возможно, что и Генриху ничего об этом не доложили.