|
Вообще-то, наш договор предусматривает, что никаких новых контрсуггестивных программ, блокирующих или ограничивающих Полинины суперспособности, мы создавать не будем. Но программа может быть заведена только с помощью ГВЭПа. Поэтому если Нефедова засечет работу генератора, то тут же резко отреагирует и нам всем мало не покажется. Сейчас, пока она занята с этим «мамонтенком», ее способности ограничены. Она имеет возможность обнаруживать работу ГВЭПа в некой сферической зоне, о максимальном диаметре которой мы имеем очень приблизительное представление — от нескольких сот до нескольких тысяч километров. Но для того чтоб наблюдать за Аней, ей надо сконцентрироваться на точечный объект. А у нее сейчас вся концентрация — вон, на этого молодца. Так что есть шанс перехитрить эту супермадам. Хотя, конечно, ходим мы с вами, ребята, по лезвию ножа или даже бритвы. Ошибемся — она такого наворочать может!
— Да уж… — Комаров бросил опасливый взгляд на монитор, будто боялся, что Полина может его подслушать. — Ладно, не переживай. Займись по-серьезному подготовкой группы для работы в «Мазутолепде». Костяк, естественно, возьмешь отсюда. Часть прикомандируем от Ларева — они лучше адаптированы для тропиков. Ну, и подумай, кого можем прихватить из МАМОНТа. — А вон, — хмыкнул Комаров, указав на монитор, — один кадр уже есть. — Между прочим, — заметил Баринов, осененный внезапно возникшей идеей, — это не так уж несерьезно, как ты думаешь… К тому же это может вполне соответствовать условиям нашего договора с Полиной… Об этом надо, конечно, еще не один раз подумать и передумать, а пока ты пересмотри как следует все досье, составь списочек вчерне и представь мне нынче к вечеру вместе с копиями личных дел. Ну, а потом будь готов защищать каждого кандидата. — Операторов ГВЭПов брать будем? — Включи трех-четырех. Возможно, что так далеко отсюда Полина их не почует. Тем более если сконцентрирует свое внимание вот на этом хлопце, — и Баринов щелкнул ногтем по экрану монитора. — И у Ани Петерсон больше времени появится… — продолжил мысль шефа Комаров. — Вот именно, Николаич! — улыбнулся директор. — Больше ничего нет ко мне? Тогда иди трудись… Комаров вышел. Секретарша доложила: — К вам Ветров, примете? — Давай. Вошел паренек лет двадцати пяти или чуть постарше, в белой рубашке и кремовых брюках. Под мышкой он держал увесистую папку с бумагами. — Здравствуйте, Никита Сергеевич! Присаживайтесь. Каково идут дела? — Ну, пожалуй, я почти все выяснил по той теме, — ответил Никита. — Могу оставить вам папку с докладом. — Это обязательно, — кивнул Баринов, — но для начала все же попробуйте сделать устное сообщение. Самое основное изложите. — Сколько у меня времени? — деловито спросил Ветров. — Десять минут. — Не уложусь никак. Даже если просто перечислю выводы. Лучше оставлю вам папку, а потом дам какие-то пояснения, если что-то будет неясно. — Нет, так не пойдет, молодой человек! — нахмурился Баринов, — Чтобы прочесть ваш талмуд, мне придется затратить минимум полтора часа. Это кошмарно много. И я должен четко знать, что не потрачу эти полтора часа зря. Поэтому вы должны мне дать по меньшей мере один конкретный ответ на конкретный вопрос, а именно: что привлекает «джикеев» и фон Воронцоффа в «Мазутоленде»? — Сверхчистые алмазы, — уверенно произнес Ветров. — Они жаждут заполучить их месторождение. |
