Все знали, что рано или поздно НАТО нанесет удар по Уральской Республике и что он будет термоядерным. Границы тогда были полностью прозрачными, точнее не было никаких границ, и народ кочевал, куда мог и куда хотел. Ура-патриотов, возмущённых тем, что все области, лежащие западнее Волги, были без малого чуть ли не оккупированы натовскими войсками, что было названо защитой российской демократии, насчитывалось немало и все они собрались в УНР. А потом натовцы стремительно покинули Российскую Демократическую Республику и народ ринулся в антирадиационные убежища, которых было построено немало в том числе и в Поволжье. Имелись они и в Уральской Республике, но в гораздо меньшем количестве. У нас все силы и средства были брошены на создание ракетно-ядерного щита, а на самом деле просто разворованы и проданы Китаю и Индии. Пиндосы об этом прекрасно знали, но всё же нанесли по УНР мощнейший термоядерный удар. Вот потому-то эту войну мы и называем Гнилой. Она именно такой и была. Ничего более подлого и бесчеловечного на мой1 взгляд придумать уже нельзя.

Ракеты с термоядерными боеголовками поразили практически брошенные города и потому пиндосы очень сильно просчитались, так как мутами стало очень много людей, но не в этом дело и не о том сейчас речь. В результате почти тридцать пять миллионов человек, среди которых практически не было ни рабочих, ни крестьян, укрылись под землёй и стали заложниками хранителей, учёных и военных, причём военными были как раз не те офицеры и генералы, которые вместе с руководством «Росрезерва» и МЧС сделались хранителями. Каста военных сложилась из сотрудников спецслужб и полиции, то есть из всех тех держиморд, которые ради спасения своей собственной шкуры и своих семей были готовы уничтожить кого угодно. Предвоенная истерия, связанная с распадом России, длилась недолго. Люди за пределами Уральской Республики быстро поняли, что Запад их не примет, более того, русских стали депортировать на историческую родину чуть ли не отовсюду, а потому, собрав всю свою волю и силы в кулак, стали готовиться к тому, что на их головы вот-вот посыплется радиоактивный пепел и они вскоре умрут от лучевой болезни.

Подготовились же они, надо сказать, неплохо, но построили за эти семь лет под Валдайской, Среднерусской и Приволжской возвышенностями не капитальные подземные города, а как раз именно антирадиационные убежища, но такие, что в них можно было пережить и бомбардировки. Натовцы пытались этому помешать, говоря, что они не станут уничтожать Уральскую Республику ракетами с термоядерными боеголовками, но им, к счастью, не поверили. Рабочие, строившие эти убежища, а также члены их семей и весь обслуживающий персонал в итоге составил более половины населения убежищ, но после Гнилой войны, когда весь мир пришел в ужас, увидев, во что превратились благодаря мутагену люди, животные и растительность, причём с потрясающей воображение скоростью, а вместе с ними хозяева убежищ и складов и их сатрапы чуть ли не в одночасье стали невольными заложниками учёных.

Учёная братия не оплошала. Перед этим практически во всех странах Западной Европы и Северной Америки стремились избавиться от всех тех русских, кто не входил в число ворья, продававшего украденное в России направо и налево. Среди них было немало учёных, которым было разрешено не только продать своё имущество, но и купить всё то, что они захотят. Запад явно решил поставить над Россией эксперимент и посмотреть, смогут ли русские выжить после того, как страна, развалившаяся на части, будет биться в агонии ещё и после того, как термоядерные боеголовки взорвутся в Атомном треугольнике. В военном отношении Россия после распада уже не представляла из себя для Запада никакой угрозы.