Генерал Верзилин оживился:

– Ваше руководство сделало такие выводы на основании показаний перебежчиков? – и улыбнулся – Мы ведь тоже не знаем о вас почти ничего, майор, но, по всей видимости, нам нужно начать узнавать друг друга. Поверьте, не мы склонны доверять пропаганде врага и если вы действительно близки к созданию какого-то очень мощного оружия, то и мы не отступим, но нам необходимо знать, что это за оружие и как оно повлияет на наших детей и внуков?

А вот это был самый сложный вопрос, на который даже у Профессора не было однозначного ответа. Не было его и у меня. Зато имелась подсказка Василька и Мака:

– Лют, они считают, что продлить жизнь с помощью трансмутации это большое благо, но при этом хотят, чтобы их дети и внуки остались людьми, а это очень сильно всё осложняет.

Тем самым мои друзья склонили чашу весов в пользу очень длительного, возможно растянутого на несколько столетий, переходного периода, шаг к которому, к тому же, повлечёт за собой большие человеческие жертвы. Причём именно человеческие, но это коснётся не нас, а всех тех людей, который живут по другую сторону стены. В данной ситуации не имело никакого смысла хитрить и я сказал:

– Господин президент, господа министры, некоторые перебежчики видели господ, окопавшихся на островах Новой Зеландии, которые превращены в неприступную крепость. Это ответ на первый вопрос, а вот ответ на второй, да, у нас имеется такое оружие, но будет ли оно применено – выбирать вам. Мы действительно обладаем куда более мощным мутагеном, который приведет к более мягким трансмутациям, чем те, которые начались в первый же день Гнилой войны. Благодаря этому мутагену вся биосфера планеты трансмутирует всего за сутки. Если мы сумеем добраться до той лаборатории, где был создан прототип того древнего мутагена, то наш новый мутаген, который легко поддаётся модернизации, сам уничтожит всех древних мутантов, но при этом пощадит детей младше пятнадцати лет. При этом вы и все ваши люди будете от него полностью защищены, но вам придётся привыкать к новой биосфере, а она, поверьте, уже не будет такой ужасной и кровожадной, как прежняя. Возможно, что второй вариант вам не понравится, так как он предусматривает переход от обороны к наступлению и ожесточённой войне, в которой люди во внешнем мире, в первую очередь солдаты, понесут большие потери. Поймите, господа, когда в бой пойдут такие парни, как капитан Большой Бор, или мы, врага не спасут уже никакие оборонительные сооружения. Он может сбивать звуковым лучом даже самолёты, летящие на высоте в десять километров, не говоря уже про бронетехнику. Правда, перейти в контрнаступление мы сможем не ранее, чем через три года.

Генерал Верзилин быстро переглянулся со своими помощниками и задал мне вполне ожидаемый вопрос:

– Майор, как вы относитесь к тому, чтобы вместо ракет доставлять ваши копатели пробуривали тоннели в глубокий тыл врага? Это произвело бы на него неизгладимое впечатление.

– Господин президент, сейчас нам нужно в первую очередь выиграть время, а для этого нужно вступить с врагом в переговоры, хорошенько его запутать и сделать так, чтобы мы четверо оказались на его территории. – сказал я – Нам известно, что американские учёные мечтают заполучить в свои руки мутов последней генерации, а мы хотим добраться до секретного научно-исследовательского центра. Вот в этом направлении нам и нужно действовать, но сначала вы должны решить, каким будет ваш выбор.

Президент подземной России развел руками:

– Майор, тут и гадать нечего, мы категорически против тотальной трансмутации биосферы и нас самих. Одно дело стать мутом на старости лет, и другое в молодые годы. Вы можете считать меня чудовищем, но мне плевать на то, сколько солдат пиндосов и евроэсэсовцев погибнет в этой войне.