– Там он будет в безопасности, – сказал я. Жара и влажность не пощадят тело, вне зависимости от того, куда бы я его ни перенес, но мне казалось, что так я выкажу к Джеймсу уважение.

Кэлия поцеловала тело брата в лоб, встала и всхлипнула:

– Хорошо, Оуэн. Можешь его забирать.

Я смотрел ей вслед, пока она не дошла до палатки и не скрылась внутри.

* * *

Готовясь к неприятному делу, я глубоко вдохнул, что стало большой ошибкой, потому что запах тут же проник в легкие. Желудок трусливо сжался, но он уже был опустошен, и в конце концов тошнота откатила.

Я подхватил Джеймса под мышки и потащил в лес. С момента смерти прошло около шести часов, и уже началось трупное окоченение: тело задеревенело и было неподатливым.

Достигнув пещеры, я расчистил вход. В последний раз посмотрел на Джеймса и с трудом сглотнул. Сказал: «Мне так жаль, Джеймс», а потом резко затолкал его в пещеру до конца – сделать это осторожно не представлялось возможным. Навалил перед входом веток, чтобы создать какой-никакой заслон, с минуту постоял и ушел.

Вернувшись на пляж, я развел костер и бросил туда свою окровавленную одежду, а затем топтался под летним душем, пока не отмылась кожа. Потом оделся в чистое и залез в палатку проверить, как там Кэлия.

Удивительно, но она спала. Щеки обгорели после целого дня на солнцепеке, и хотя я знал, что кусок в горло ей наверняка не полезет, хотелось бы, чтобы она попила воды. Сам я уже заставил себя сделать несколько глотков, когда стоял возле костра, и был рад, что жидкость удалось удержать внутри.

Но, возможно, и к лучшему, что Кэлия уснула. Может, это ее способ справляться с потрясениями. Я лег рядом, прислушиваясь к ее ровному размеренному дыханию. Однажды она вскрикнула во сне, и я напрягся, готовясь к очередному слезоизвержению. Обнял спящую и прижал к себе. Но она не проснулась, а вцепилась в меня; мало-помалу хватка ослабла, и Кэлия провалилась в глубокий сон. Я обнимал ее всю ночь, задремывая лишь время от времени, так как, стоило расслабиться, и в памяти всплывали неизгладимые картины ужасного события, произошедшего в тот день на пляже.

* * *

Когда рано утром Кэлия проснулась, я помог ей выбраться из палатки. Бедняжка прикрыла глаза от яркого солнца, и ее колени подогнулись. Я успел ее подхватить.

– Давай-ка попьем водички, – сказал я.

Кэлия позволила мне отвести ее туда, где мы держали воду. Сев, она огляделась, осматривая пляж, словно кого-то искала. Я присел рядом, открыл бутылку воды и поднес горлышко к губам Кэлии. Поначалу она пила рефлекторно, но потом жажда проснулась, Кэлия забрала у меня бутылку и осушила до дна.

– Хочешь еще? – спросил я.

– Нет, спасибо, – отозвалась Кэлия. Ее взгляд казался рассеянным, а голос охрип от слез. Я обнял ее, и этим, похоже, немного успокоил.

– Когда пилот мне перезвонит, я попрошу его забрать нас отсюда и переправить в гостиницу, хорошо? Я оставил ему сообщение. Уверен, он скоро перезвонит.

– Хорошо, – сказала она.

Врать ей было невыносимо, но, возможно, ложь не имела значения, потому что реагировала Кэлия абсолютно безучастно. Наверное, любые мои слова она восприняла бы так же равнодушно.

– Как думаешь, сможешь что-нибудь съесть? – спросил я.

– Нет.

– А помыться хочешь?

Ее всю покрывала высохшая кровь Джеймса. Руки и ноги пестрели ржавыми потеками, а шорты и рубашка прилипли к телу – казалось, кровь проникла везде. Кэлии ни в коем случае нельзя было в таком виде входить в море, но я мог бы сунуть ее под душ, а потом переодеть в чистое.

– Я просто хочу посидеть, Оуэн.

И мы все утро молча просидели в тени под деревом.