— Надо же, как тесен мир! — пробормотала она, когда доктор вкратце изложил причину, по которой они оказались в маленьком кафе на Конюшенной.

— Вы о чем? — удивился он.

— Фамилия вашей подруги — Калганова?

— Откуда…

— Моя подчиненная занимается ее делом. Вы с ней знакомы: Валерия Медведь.

— Значит, дело все-таки есть?

— Пока непонятно.

— Это как?

— Есть вопросы к экспертизе. Я порекомендовала Медведь обратиться к Ивану Гурнову с целью проведения повторного вскрытия: если его выводы будут отличаться от заключения патолога больницы, в которой умер сын вашей подруги, тогда и станет ясно, есть уголовное дело или нет. Надеюсь, Гурнову вы поверите?

Иван Гурнов, заведующий патологическим отделением в больнице Мономаха, одновременно работал и в СК: именно Суркова в свое время предложила ему сотрудничество. Если Мономах и мог положиться на чьи-то слова, то, пожалуй, только на слова Ивана!

— Ему — да, — ответил он на вопрос собеседницы.

— Вот и ладненько… Владимир Всеволодович, насколько хорошо вы знали покойного?

— Честно признаюсь, хотел бы знать лучше, — вздохнул он. — Не стану лукавить, Алла Гурьевна, я не знаю, принимал ли Костя наркотики, и понятия не имею, что могло его заставить это сделать! Единственное, на что я могу опереться, — это слова Маши Калгановой и идиотские доводы следователя о том, что, дескать, развод родителей мог заставить великовозрастного парня стать наркоманом!

— Согласна, — кивнула Суркова, — это ни в какие ворота не лезет! Скорее можно поверить в то, что он не выдержал напряженного графика рабо…

— Ерунда, Алла Гурьевна! — перебил Мономах. — Ординаторам и впрямь приходится вкалывать, но у нас не потогонная система, как в Штатах или в Южной Корее, да и в эту профессию не идут слабаки, уж можете мне поверить, — особенно если речь идет о потомственных врачах! Мать Кости — врач, дедушки и бабушки — тоже, поэтому он отлично представлял себе, что это за работа, и не сломался бы так легко!

— Вы не можете с уверенностью это утверждать, — возразила Суркова. — Сами же сказали, что недостаточно близко знали парня!

— Я в общем говорил.

— В нашем деле необходима конкретика. Попробуем ее добыть, а я прослежу, чтобы все было сделано добросовестно. Вы не смотрите, что Валерия Медведь молода, она весьма неплохой специалист, а станет еще лучше, когда приобретет побольше опыта. Она справилась с несколькими сложными делами, и я научилась ей доверять. Лера умна, въедлива и изобретательна. Если вы верите мне, то должны поверить и в нее!

* * *

Пациентка Градская, которую навязала Мономаху Анна Нелидова, явно ощущала себя не в своей тарелке, лежа в одиночестве в одноместной ВИП-палате. Когда он вошел, она смотрела телевизор, пульт от которого находился у нее в руке. При его появлении Градская отключила звук и напряглась: заведующий отделением не был ее лечащим врачом, и его приход, по ее мнению, не сулил ничего хорошего. Однако Мономах принес отличные новости.

— Добрый день, — поздоровался он, усаживаясь на стул рядом с койкой больной. — Завтра прооперируем вас.

— Правда? — обрадовалась Градская. — Вы будете оперировать?

Он кивнул.

— Ой, как хорошо! Говорят, вы лучший хирург этой больницы?

— Не врут, — усмехнулся Мономах, ложная скромность, на его взгляд, могла украсить только барышень, да и то не всегда. — Как ваше самочувствие… вообще?

— Ой, да все нормально, честно!

— У вас есть все препараты?

— Да, слава богу… С тех пор как я выписалась из онкологического института, мне стало значительно легче!

— Ну, так и должно быть, — пожал он плечами.