— Юля Цветкова меня не шантажировала! — упрямо процедила Абашидзе. — Она ведь и сама была по уши замазана в деле о хищении препаратов, получая мзду за помощь и молчание. Стоило ей открыть рот, и она тоже пострадала бы!

— Ну, во-первых, воровство и убийство — разные статьи, и наказание по ним существенно отличается, — усмехнулась Лера. — Во-вторых, как завотделением, вы несете за все гораздо большую ответственность, чем какая-то медсестра: Цветкова сказала бы, что вы заставили ее это сделать, угрожая увольнением, и тогда она пошла бы по делу свидетелем, а вы обвиняемой!

— Это все ваши домыслы: вы не сможете ничего доказать! Юлю убил Снегин, а меня там вообще не было!

— Вы в курсе, что против вас инициирована проверка Комитета по здравоохранению?

— Разумеется, ведь Константин…

— А Теплов здесь ни при чем: компромат на вас собрал другой человек, и этим материалам дан ход. Речь о подмене медицинского оборудования и нечестно проведенных тендерах, а вовсе не о препаратах. Так что вас ожидает еще много неприятных открытий, и я искренне рекомендую сотрудничать, а не пытаться скинуть с себя ответственность!

— Я говорю правду… и вообще, вы допрашиваете меня без адвоката, разве это законно?

— Вы не просили предоставить адвоката, — пояснила Лера. — Если бы вы это сделали, мы бы его подождали… У вас есть кто-то определенный на примете или позвонить общественному защитнику?

* * *

— Так она все на меня валит?

Снегин криво усмехнулся и отвернулся к стене. Логинов внимательно за ним наблюдал: этот человек представлял опасность даже сейчас, с искалеченной кистью и запертый в четырех стенах. У опера руки чесались вмазать мужику по его наглой морде, однако он знал, что Медведь наблюдает за ними по видеосвязи. Прилетев в больницу через полчаса после того, как он сообщил о случившемся, она наорала на Виктора, а ему даже нечего было ответить: он и сам испытывал чувство вины из-за ранения напарника. Но он был благодарен ей за то, что защитила перед Сурковой, а также за то, что не стала контролировать его слишком явно, сидя рядом на допросе, а ограничилась дистанционкой.

— Верно, — кивнул Логинов, подавив очередной позыв перегнуться через стол и разбить Снегину нос. — Твоя бывшая говорит, что убийства Теплова и Цветковой инициировал ты, а она никого не намеревалась лишать жизни и надеялась решить дело миром!

— Ага, конечно…

— Если есть что добавить к ее словам, — добро пожаловать! Кто тебе, в сущности, Абашидзе? Экс — и все! Она вот о тебе не думает и пытается спасти собственную шкуру…

— Думаешь, я дурак? — перебил Снегин. — Думаешь, сам не понимаю?

— Тогда давай рассказывай, как дело было! Ты же сам служил и понимаешь, что это тебе зачтется!

— Да уж, зачтется…

— На полицейскую зону поедешь, — пообещал Логинов.

— Так я ж уволился из органов!

— А я все равно могу это устроить, если станешь сотрудничать!

Виктор так и видел, как при этих его словах Медведь возмущенно застучала кулаками по столу, — ничего, в любви и на войне, как говорится, все средства хороши! Ну почему она так щепетильна — прямо маленькая копия Сурковой: обмануть злодея не преступление, ведь он сам обманул, ограбил или убил добропорядочных членов общества, так нужно ли подходить к нему так же, как к законопослушному гражданину? Конечно, нет, считал опер. Преступнику все равно сидеть, так какая разница где? Но на Снегина, кажется, его слова действие возымели.

— Ладно, слушай, — со вздохом ответил он.