— Да, считали, за какую сумму его можно продать, — Терещенко повторил слова Лаврентьева.

— Именно. Другой, продиктованный временем подход.

— А диск? — негромко произнес Григорий.

— Какой диск, никакого диска нет, — полковник подмигнул полковнику. — Пока нет.

Глава 5

Семенов вернулся к себе в кабинет через десять минут, а Лариса уже ждала его в приемной, и ей не терпелось рассказать, что она разузнала.

— Входи, — кивнул полковник, и капитан бойко шагнула в галантно распахнутую дверь. Прошла к столу и уселась на стул напротив рабочего кресла Петровича. Закинула ногу на ногу так, что ее средней длины юбка задралась и оголила стройные соблазнительные бедра. Петр Петрович мельком взглянул на них, и его взгляд перехватила девушка. Она немного смутилась и отвернулась, но менять позу не стала, а, наоборот, повернулась вполоборота и выпятила вперед пышную грудь. Сделала вид, что высматривает что-то на столе, а на самом деле просто раззадоривала шефа. Нет, она не соблазняла его, а просто заигрывала, легко флиртовала, не намекая на свою доступность. Семенов ей нравился как человек, как мужчина, как руководитель, и она не хотела иных отношений с ним. У Ларисы был любимый муж, ребенок, и любовник ее не интересовал. Это понимал и Петрович и не поддавался на мимолетный соблазн хлопнуть свою подчиненную ладошкой по попке. Эта фамильярность с его стороны могла бы разрушить их доверительные, порой теплые, но сугубо служебные отношения.

Поэтому полковник снисходительно отвел взгляд от неоспоримых женских прелестей Ларисы и погрузился в свое мягкое, родное, хранящее тепло его тела кресло. В него в МУРе не разрешалось садиться никому, кроме Петровича. Это был закон для его подчиненных и к тому же плохая примета. Это знали все, сам генерал Берестов себе не позволял этого, даже в отсутствие полковника.

— Ну, — Семенов вскинул на Ларису вопрошающий взгляд.

— Он ни с кем не разговаривал, вышел из проходной, подошел к спортивному двухдверному «Мерседесу CLK-500» и умчался прочь. Номер машины М 006 РУ99.

— Так, франт да и только, богатый франт, а я таким не доверяю. У него небось зарплата такая, как и у меня, но я «ролексов» не имею и на «меринах» не катаюсь, — Семенов осекся и вспомнил, что у него не новый, не самой последней модели, но «Мерседес», купленный им в таможенной конфискационной комиссионке за восемь тысяч долларов. Перед этим пришлось продать его старый сто девяностый, а до этого подаренную ему за боевые заслуги руководством МУРа черную «Волгу». И понадобились такие превращения, чтобы наскрести деньги на «Мерседес-210», называемый в народе «глазастым».

— Но чтобы последняя модель спортивного купе, — цокнул языком Петрович. — При зарплате в двенадцать тысяч рублей в месяц, да еще семью кормить надо. Это нереально.

— Как видите, реально, — подчеркнула Лариса.

— На нем было шмоток штук на сто или более, — стал злиться шеф, — он что, совсем оборзел, на службу в дорогих побрякушках ходить? Благо перстни с брюликами на пальцы не натянул. А то был бы полный коленкор.

— Да, ваш друг переборщил с атрибутами.

— Еще как. Нельзя так выпячиваться, люди могут неправильно понять. — Семенов немного разволновался, но потом взял себя в руки. Он решил, что его знакомый Лаврентьев получил наследство от бабушки и взяток не берет. Так Петровичу было легче, а то, глядя на украшенного, как новогодняя елка, Лаврентьева, он начал терять веру в людей, в то, что существуют честные сотрудники.