Ходжа Насреддин, обкуренный этот, который с нами от самого Куляба ехал, сразу подваливает к майору и начинает что-то ему по-своему болботать. Болбочет он, а сам на нас пальцем указывает.

Майор его выслушал, кивнул и, повернувшись к своим орлам, громко отдал какую-то команду. Они тут же перестали проверять документы и быстренько подошли к нам с Наташей. Майор тоже подошел и руку тянет за ксивами. Ладно, даю ему ксивы. А сам косяка давлю на спецуру. Окружили нас и стоят молча.

Посмотрел он ксивы, фейсы наши с фотографиями сравнил, кивнул сам себе, повернулся к автобусу и что-то крикнул на своем языке.

Местные дернули в автобус, двери закрылись, и он, пыля, укатил.

Это что еще за номера - подумал я, а Наталья уцепилась за мой локоть, и я почувствовал, что ее рука задрожала. Задрожишь тут, пожалуй.

Справа - каменистая осыпь уходит вверх метров на сто, слева - тоже осыпь, но уже вниз, а там, в глубине, ручеек какой-то вьется, над головой пыльное небо, а за спиной трое спецов с автоматами.

Отлично!

Лучше не придумаешь.

Откашлялся я и спрашиваю:

- Что это значит, господин майор? Что-нибудь в документах не нравится?

А сам думаю - не от Тохтамбашева ли это приветик прилетел? Сейчас шлепнут нас, чемоданчик - ать, а трупы в ущелье…

А майор жирненький улыбается так погано и говорит тонким голосом:

- Нет, дорогой, с документами у вас как раз все в порядке. Хорошие у вас документы. Просто один уважаемый человек, мой оч-чень хороший друг из Петербурга, попросил проследить, чтобы вы добрались до Душанбе без проблем. А я моему дорогому другу отказать, сами понимаете, не могу.

Он моргнул спецу и тот мигом надел на меня браслеты.

Только этого еще не хватало! Значит, эта падла Арцыбашев почуял, что я могу финт выкинуть, и решил подстраховаться. И теперь привезут нас к нему и отдадут на тарелочке с голубой каемочкой.

Что делать-то, етишкина жизнь!

И берет, значит, этот маленький и толстенький поганец чемоданчик мой, отходит к уазику и кладет его на капот. Потом поворачивается ко мне и говорит:

- Сейчас только проверим, что у вас в чемоданчике.

Ходжа Насреддин стоит рядом с ним, щурится. Спецы тоже туда подошли, шеи тянут. Один, правда, на меня оглядывается, пасет, будто мне есть куда бежать. Тут я подумал, что возможен еще один вариант. Самый простой. Арцыбашев попросил деньги забрать и нас шлепнуть. Проще всего.

И вот я думаю, как умная Маша, о разной такой херне, а он тем временем начинает замки отстегивать. Отстегнул один, отстегнул другой и только взялся за крышку, как Наталья вдруг провела мне вполне профессиональную подсечку и повалила в пыль. А поскольку мы стояли на самой обочине, то покатились вместе с ней по каменистой осыпи вниз. И в этот самый момент на дороге как жахнет!

А я как раз башкой к камню приложился. И все это вместе произвело на меня очень сильное впечатление. В ушах пищит, в глазах звезды летают, в носу пыль, во рту - песок. На счастье, осыпь была довольно отлогая и прокатились мы всего-то метров пять. Поднимаюсь на ноги, меня водит, как пьяного, Наталья лежит на камнях и за поясницу держится. Видать, ушиблась.

Вылезаю на дорогу, отплевываюсь и вижу премиленькую картину.

В туче пыли лежат спецы, как куклы тряпичные, у одного головы не хватает, у другого рука убежала метров на десять, третьего - будто граблями спереди драли часа два, Ходжу только по халату узнать можно, в общем картинка - что надо.

А майор мой толстенький и вовсе исчез. Испарился!

Только фуражка дурацкая на дороге лежит.

Надо сказать, что все это меня совсем не тронуло, и не такое видел. А вот то, что уазик выглядел так, будто ему по капоту кувалдой размером с автобус дали, очень меня расстроило.

Но, как бы то ни было, надо действовать дальше. И порасторопнее.