В это время на дорогу выбралась Наталья. Она, как и я, была вся в пыли и выглядела слегка обалдевшей.

- Ну, ты живая? - спросил я.

- Живая, - ответила она и стала шарить по карманам безголового спеца.

Я смотрел на нее и не мог понять своей ушибленной головой, что ей нужно. Но, когда она вытащила ключи от наручников, я понял, что кое в чем она рюхает.

Освобожденный от браслетов, я подошел к уазику несчастному и заглянул в то, что раньше у него салоном называлось. Вижу - лежит там сумка. Вроде спортивной. Я ее взял и чувствую - что-то в ней увесистое такое. Открываю, а там - мать честная - разобранная снайперская винтовка "Барретт". И оптический прицел при ней. Интересно, думаю, зачем это патрулю снайперская винтовка? На сусликов охотиться, что ли? Ну да ладно, проехали. Подобрал я еще с асфальта АКСУ и несколько магазинов к нему. Ведь то, с чем я по тайге шел, у Тохтамбашева осталось. А в моем положении без оружия никак нельзя.

Пока я шарил в машине, Наталья шарила вокруг. И нашарила-таки что-то. Подходит ко мне и показывает удостоверение майорское. Оно, правда, в крови все и еще в какой-то гадости, но прочитать можно. Выдано оно было майору Мирзоеву. Хорошо, запомним. Может быть, пригодится при разговоре с Арцыбашевым.

Сложил я оружие в сумку, застегнул молнию и поворачиваюсь к Наталье. И тут мне пришла в голову одна мысль.

Я спросил у нее:

- А зачем ты меня спасла? Спасибо тебе, конечно, я бы даже сказал - огромное спасибо, мне моя жизнь дорога, как память. Но все же - зачем?

А она волосы поправила и отвечает:

- На здоровье. А зачем - это я тебе попозже расскажу. Тебе не кажется, что нам тут делать больше нечего?

- Понял, - говорю, - попозже так попозже. Слова не услышишь. А за то, что на остановке на тебя наехал, - извини.

Она только рукой махнула. И мы с ней пошли в ту сторону, куда и ехали десять минут назад.

***

Вообще-то вечерний Душанбе - город приятный.

Но, конечно, для местных. Для тех, кто все обычаи знает и чья морда не выделяется на общем азиатском фоне.

Мы с Натальей сидели в открытом кафе и ждали, пока принесут заказ. В темноте мимо нас проезжали машины и мотоциклы, а вокруг сидели за столиками таджикские парубки и дивчины, которые развлекались и веселились на всю катушку.

Место, где можно было бы отдохнуть и собраться с мыслями, я выбрал подальше от центра, чтобы избежать случайной встречи с ненужными людьми. Наш столик стоял в самом углу открытой террасы, и разглядеть нас, сидящих в тени, было бы трудно. Теперь я был умный и оба кольца, надетые на крепкий шнурок, висели у меня на груди под рубашкой. Нечего их светить.

Наконец, нам принесли коктейли и нарезанную крупными ломтями дыню. Я выкинул из высокого стакана соломинку и по-простому отхлебнул через край. Потом посмотрел на Наталью. Ее лицо было в тени, и только блестели глаза, отражая свет вечерних фонарей.

Я отпил еще, взял кусок дыни и сказал:

- Ну что, Наташа, по-моему самое время рассказать мне, почему ты бросилась вдруг меня спасать. Как думаешь?

Она посмотрела на меня и взяла сигарету. Прикурив, выпустила вверх струйку дыма и ответила:

- Ладно, слушай. Я сделала это совсем не потому, что спасала своего возлюбленного героя. Запомни это и не воображай себе ничего лишнего. А теперь о главном. Арцыбашев служит не стране, а себе. Лично себе. И я, выполняя его приказы, служу тоже не стране, а лично ему. Как раб, а точнее говоря, как рабыня. Прямо Изаура, мать твою за ногу!

Выругавшись, она приложилась к коктейлю и продолжила:

- Как ты можешь догадаться, я тоже у него на крюке. Как и ты. Что за крюк и как я на него попала - не твое дело. Но мы с тобой в одинаковом положении, и выбраться из него вдвоем будет легче, чем поодиночке. Понимаешь?

- Понимаю, - ответил я, поймал за фартук официанта и заказал еще два коктейля.