Мадж вознаградила попытки Кэйла разрядить обстановку едва заметной улыбкой.

— Завтрак почти готов, — сказала она. — Я уже буду накрывать на стол.

Она открыла буфет и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки, где стояли тарелки, как вдруг большая горячая рука прикоснулась к ее бедру. Она сразу догадалась, что это был Кэйл, так как ее пульс участился намного раньше, чем она увидела его.

— Позвольте, я вам помогу. — Его низкий хриплый голос, раздавшийся прямо у ее уха, привел ее в сильное волнение.

В конце концов, она была пылкой женщиной с горячей кровью, разбавленной хорошей порцией гормонов! Этот красавец в выгоревших джинсах и футболке, которые только подчеркивали его классически сложенную фигуру, был настолько красив, что притягивал ее взгляд как магнит. Она не отрываясь смотрела, как его сильные мускулистые руки достали стопку тяжелых тарелок и поставили их на стол.

— Спасибо, — наконец произнесла она. Несмотря на потрясение, вызванное его красотой, голос ее не подвел. — Теперь я справлюсь сама.

Мадж наполняла тарелки едой и быстро относила их в залитую солнцем комнату.

Вошел старший брат Кэйла, и Дрю объявил, что завтрак готов. Джильда тут же решила, что теперь самое подходящее время, чтобы пропеть несколько строчек из песен Элвиса Пресли.

Мадж слушала, как братья подшучивали друг над другом и вспоминали улицы, куда их вызывали по тревоге, но их названия ей ничего не говорили.

Слушая теплую семейную беседу братьев, она вдруг почувствовала, что и ей было знакомо это чувство единения, ей вдруг показалось, что она часто испытывала подобное чувство на протяжении многих лет.

— Так что вы можете рассказать нам о себе, Мадж?

От неожиданности она перестала есть и с удивлением уставилась на Бена. Разве Кэйл не предупредил своего старшего брата, что у нее полная потеря памяти?

Мадж попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то жалкая, больше похожая на гримасу боли.

Бен поднес кружку с кофе к губам, пристально глядя на Мадж своими светло-голубыми холодными глазами.

Кэйл громко вздохнул и резко отодвинул свою тарелку.

— В деликатности тебе не откажешь, Бен, — язвительно заметил он.

— Не принимайте это близко к сердцу, Мадж, подключился к разговору Дрю. — Просто Бен относится к делам других людей, как к своим собственным.

— Это наша общая семейная особенность, — добавил Кэйл и бросил на Бена красноречивый взгляд.

Дрю решил, что Бену сказали все, что о нем думают и пора налить себе стакан сока.

Но на Бена увещеванья братьев не подействовали.

— Извините, Мадж, я не имел в виду…

— Все в порядке, Бен. — Как бы она была счастлива, будь у нее хоть кто-нибудь, кто так же любил бы и заботился о ней, как Бен о своих братьях! Что вы хотели узнать?

Бен отодвинул свою тарелку и, подавшись вперед, уперся локтями в стол.

— Что-нибудь, что помогло бы нам установить вашу личность.

— Ну… — неуверенно произнесла она, положив нож на край тарелки с почти нетронутой едой.

— Она ничего не помнит, — перебил старшего брата Кэйл. — Напоминая ей об этом, ты только лишний раз расстраиваешь ее.

— Поверь, Бен, Кэйл знает, что говорит, — вставил Дрю.

Мадж по достоинству оценила заступничество и Кэйла, и Дрю, но, с другой стороны, она же не какая-нибудь кисейная барышня, которая сразу упадет в обморок, едва ей зададут прямолинейный вопрос! До каких пор она будет изображать из себя беспомощную жертву обстоятельств?

Она знала, что ее прошлое — тайна за семью печатями, но еще больше беспокоило то, что и будущее представлялось не менее туманным и неопределенным.