— Что вы, Дмитрий Николаевич! Дурак он, а не хулиган. Мы ему сами шкуру спустим. Штрафуйте как хотите, на здоровье! А если посадят, дети-то?.. Их же двое. Он уж сам весь исказнился. Виноват, конечно…

Дмитрий Николаевич да и работники милиции всегда прислушивались к Румянцеву.

Старый коммунист, требовательный к людям и непримиримый ко всякой несправедливости, он мог просить только в том случае, когда не сомневался в правильности своей просьбы.

Суетин видел и подавленного Печеркина, его большие грубые руки, привыкшие к каждодневной тяжелой работе, и невольно посочувствовал ему.

— Один я этого решить не могу, — ответил Румянцеву. — Порядок вы знаете. Соберите собрание специальное, вышлите решение в прокуратуру. А я обещаю поддержать, Что с вами делать, с такими жалостливыми!..

— Завтра же! — обрадовались все. — Спасибо! Все будет как полагается. А ему зарубку сделаем надолго…

— Ну, все?

— Спасибо, Дмитрий Николаевич. Когда отъехали от клуба, Суетин напомнил Моисеенко:

— Занятный, говоришь, сапог-то?

— Его, думаю.

— Может быть, и его. Только не перепутал ли парень весну?..

Надолго замолчали.

— Хромой среди торгашей зерном, драка у дороги, кровь на узкоколейке, все — похоже… — опять заговорил Моисеенко и подивился, — Все-то так: как уйдет время, а потом начнешь рыться, такого наколупаешь, что обалдеть можно. И чего только среди людей не творится!.. Теперь все проверять надо. Чем черт не шутит, когда бог спит…

— Непременно надо.

— Хоть бы скорее ответы из Москвы да из этих МТС получить. Все-таки человек — не иголка!..

— Так оно.

…Москва отозвалась: Мельника П… Афанасьевича никто нигде не терял.

Дождались писем из районов расположения Батуринских МТС. В них коротко сообщалось, что в соответствии с известным постановлением правительства МТС ликвидированы, а документов, по которым можно было бы установить, кем и когда выдано интересующее органы милиции удостоверение, не сохранилось.

Что касается экспертизы, то она подтвердила, что найденный Золотовым сапог, без сомнения, принадлежал убитому.

6

Когда совершается тяжкое преступление, особенно такое редкое, как убийство, раскрытием его занимается не только уголовный розыск, но и все другие службы милиции. В эти дни каждый постовой милиционер внимательнее присматривается к случайным прохожим, по-своему обостряется зрение автоинспекторов и паспортных работников. О преступлении уведомляются управдомы и дружинники, коменданты общежитий и председатели домовых комитетов. В такое время любое, на первый взгляд даже невероятное, сообщение, мимоходный разговор, оброненная фраза могут стать ключом к открытию тайны.

Незамедлительные проверки всевозможных сигналов невольно подогревают воображение недалеких людей, и тогда на столы оперативных уполномоченных устремляется поток обывательской фантастики.

Преодолеть информационные джунгли, не упустив ничего полезного, и в то же время не потерять основной цели — большое искусство. Но Суетину и Моисеенко иметь с этим дело не пришлось. После встречи в Соколовке никаких новых сведений по убийству не прибавилось. Личность Мельника П… Афанасьевича оставалась столь же загадочной, как и в первые дни. Пустые бумаги из Москвы и Батуринских МТС легли в дело.

Посоветовавшись, Суетин и Моисеенко снова послали письма, теперь уже в органы милиции, с просьбой установить через местных жителей, проживал ли и работал когда-нибудь Мельник П… Афанасьевич в Батуринских МТС. А пока с упорством обреченных принялись за отработку первых версий.

На допросе в отделе милиции путеобходчица участка дороги Соколовка — Красное Анна Федоровна Дмитриева заявила, что кровь на железнодорожном полотне обнаружила около четырех часов дня.