– Это создание попало в одну из сетей Гхаркида, и я затащил его сюда, чтобы разобраться, – произнес Кинверсон. – Знаете, можно всю жизнь провести, плавая по океану Гидроса, и все равно постоянно встречать нечто новое, невиданное раньше. – Он толкнул неведомое существо в бок. Оно ответило на это слабым, едва заметным движением хвоста. – С ним все кончено. А ведь приятная на вид малютка.

– Позвольте мне посмотреть поближе, – попросил Лоулер.

Он опустился на колени и положил руку на бок неизвестному существу. Кожа оказалась теплой и липкой на ощупь. Возможно, его лихорадило. Вальбен уловил едва заметные признаки дыхания. Создание посмотрело вниз, словно наблюдая за движениями доктора, но без особого интереса. Затем оно открыло рот, и Лоулер поразился, заметив странную сеть из древовидных ростков в ротовой полости, походившую на сферическую структуру из переплетавшихся белых тонких волокон, забивших все свободное пространство и глотку существа. Все нити соединялись в один толстый ствол, который уходил вниз по гортани.

Лоулер надавил руками на брюхо млекопитающего и почувствовал под ладонями что‑то твердое там, где, по идее, все должно быть гладким и податливым. Пальпированием обнаруживались какие‑то шишковидные бугристые образования. К этому времени пальцам Вальбена почти вернулась их былая гибкость и чувствительность, и он мог «читать» топографию внутренностей существа с не меньшей ясностью, чем при вскрытии. Где бы ни пробегали его чуткие пальцы, везде Лоулер ощущал признаки чего‑то агрессивно разрастающегося внутри этого тела. Он перевернул псевдоныряльщика на спину и увидел нити той же сети, прораставшие из ануса над хвостом.

Внезапно млекопитающее издало хриплый звук, его рот раскрылся намного шире, чем предполагал доктор. Древовидное сплетение нитей вырвалось наружу и начало сплетаться в новую сеть на глазах у присутствующих. Лоулер поспешно поднялся и сделал шаг назад. Нечто, напоминающее маленький розовый язычок, отделилось от волокнистой сферы и бешено заметалось по настилу мостика, носясь взад‑вперед с безумной энергией. Вальбен наступил на него как раз в тот момент, когда сей непонятный комок, минуя его самого, устремился к Сандире. В ту же секунду из сферы вырвался второй «язычок». Он раздавил и этого «агрессора». Сама же сфера лениво раскачивалась из стороны в сторону, словно собираясь с силами, чтобы извергнуть из себя очередную партию подвижных «язычков».

– Немедленно выбрось это в море! – приказал Вальбен Кинверсону.

– А?

– Быстрее подбери это и перебрось за борт. Ну же!

Гейб все это время наблюдал за происходящим озадаченно и несколько отстранение, но страшная тревога, прозвучавшая в голосе Лоулера, вывела его из оцепенения. Кинверсон, просунув свою здоровенную руку под живот создания, одним махом перебросил тушу за борт. Существо устремилось в воду, подобно тяжелому неодушевленному предмету или громоздкому мешку, но в последнее мгновение ему удалось выпрямиться и войти в море ловко и грациозно, словно основные инстинкты в нем, несмотря ни на что, все еще продолжали действовать. Оно изловчилось сделать один мощный удар хвостом и через секунду исчезло в морских глубинах.

– Что это, черт побери, такое было? – изумленно спросил Кинверсон.

– Скорее всего, случай заражения паразитами. Это существо с головы до хвоста заросло каким‑то неизвестным мне растением‑паразитом, заполнившим все, буквально все… Вы же сами видели, оно оккупировало его тело, а те маленькие розовые «язычки»… Мне кажется, это отростки, ищущие новые организмы, в которых можно укорениться.