Данн Хендерс расхохотался:

– В море?! Правильно, правильно! Будем держать головы джилли под водой до тех пор, пока они не испустят дух.

– Вы прекрасно понимаете, что я хотел сказать, – пробурчал Сотелл. – Око за око, зуб за зуб! Как только они начнут погибать, у них быстренько изменится мнение по поводу собственного ультиматума.

– Джилли перебьют нас гораздо быстрее, чем мы – их, – заметила жена Пойтина Стайвола, Лейнила. Ее муж считался вторым из главных капитанов Делагарда после Госпо Струвина. В настоящее время он плавал на Кентрупском пароме. Его жена, невысокая и порывистая женщина, постоянно возражала Сотеллу. Эта привычка сохранилась у нее с детства. – Даже если мы поступим по принципу: «Один джилли – за одного человека», что нам это даст? – потребовала ответа Лейнила.

Дана Сотелл кивнула. Она прошла через зал и остановилась рядом с Марией и женой капитана Стайвола. Большая часть женщин оказалась на одной стороне помещения, а горстка мужчин, составлявших «фракцию войны», – на другой.

– Лейнила права. Если мы попытаемся драться, то все погибнем. А какой в этом смысл? Представьте себе: началась война, люди сражаются, как настоящие герои… потом все гибнут… Чего же мы добьемся? Не лучше ли просто погрузиться на корабли и отправиться в поисках другого места?

Ее муж резко повернулся, посмотрел ей в глаза и бросил:

– Помолчи, Дана.

– Не стану я молчать, Дамис! Не стану! Ты думаешь, я буду сидеть здесь, словно малое дитя, и спокойно выслушивать вашу болтовню о том, что вы планируете нападение на группу представителей иной цивилизации, физически нас превосходящих да и численно тоже? Задумайтесь! Соотношение сил – десять к одному! Причем не в нашу пользу… Мы не можем  бороться с ними.

– Но нам придется!

– Нет! Нет!

– Все разговоры о борьбе – сплошной идиотизм. Джилли просто провоцируют нас, – заявила Лис Никлаус. – Они не собираются нас выгонять с острова.

– Ты не права!

– Они не посмеют сделать это, если Нид по‑настоящему возьмется за дело!

– Именно твой драгоценный Нид и втянул нас всех в данную мерзкую историю! – закричала Мария Хайн.

– И он нас из нее вытащит, – уверенно отрезала владелица кафе. – Джилли злятся только сейчас, но потом…

– А вы что думаете, док? – обратился кто‑то из присутствующих к Лоулеру.

Во время спора Вальбен хранил молчание, ожидая, пока улягутся страсти. Он всегда понимал, как неразумно вмешиваться в перебранку.

Но сейчас он встал со своего места, и в зале тотчас же воцарилась тишина. Все глаза устремились на него. Люди ждали ответа. Не просто ответа, а какого‑то чуда, какой‑то надежды на выход из сложившейся ситуации. Они почему‑то были уверены, что он снимет с них это тяжелое бремя: ведь Лоулер – Столп их общины, потомок знаменитого Основателя, врач, которому все верят и который знает их тела лучше, нежели их обладатели, мудрый и всегда трезво мыслящий, уважаемый всеми податель разумных советов.

Перед началом своей речи Вальбен оглядел всех пришедших в этот зал, словно заранее ища поддержку и понимание.

– Простите меня, Дамис, Нико, Нимбер… Я думаю, что разговоры о сопротивлении ни к чему хорошему не приведут. Нам следует признаться самим себе – это не выход. – Среди сторонников войны раздалось недовольное ворчание. Но Лоулер одним холодным взглядом заставил их замолчать. – Пытаться воевать с джилли – все равно что выпить море. У нас нет оружия… Мы располагаем, в лучшем случае, только сорока способными к бою мужчинами против нескольких сотен двеллеров.