– Это действительно так… Но ведь это – второе изгнание для всех нас, не так ли? Да поймите же, что вначале наших предков убрали с Земли! А теперь нас вышвыривают с этого острова.

Тейн обернулась и удивленно взглянула ему в глаза.

– Ну, мы‑то не относимся к числу изгнанников с Земли. Никто из родившихся на Терре не переселялся на Гидрос… Наша прародина погибла за несколько столетий до того, как первые переселенцы появились на этой планете.

– Но это не имеет значения. Изначально мы все – выходцы с Земли. И мы потеряли ее. Поэтому я и называю это изгнанием, имея в виду всех, всех людей, живущих в самых разных мирах Вселенной. – Внезапно слова хлынули из него неудержимым потоком. – Послушайте, ведь когда‑то у нас была своя родная планета, единая материнская планета… и ее больше нет. Она погибла, уничтожена… Все кончено! И ничего не осталось, кроме воспоминаний, очень смутных воспоминаний, ничего, кроме горстки мелких осколков, подобных тем, что вы видели у меня в ваарге. Мой отец часто говорил нам: «Земля – огромная восхитительная планета чудес, самая прекрасная из всех планет, когда‑либо существовавших. Мир‑сад! Рай!» Возможно, так оно и было. Но есть и другие, кто говорит, что это неправда. По их словам, Земля – кошмарное место, из которого люди бежали, потому что жить там стало невозможно. Не знаю… На сегодняшний день все рассказы о нашей прапланете стали мифами. Но, в любом случае, она являлась нашим домом, а мы бросили его… Дверь закрылась за нами навсегда.

– Я вообще никогда не думала о Земле, – спокойно заметила Сандира.

– А я думаю все время… У всех других цивилизаций Галактики есть своя родная планета, но только не у нас. Мы рассеяны по сотням разных миров: пятьсот человек живет здесь, тысяча – там… Люди вынуждены селиться в самых необычных для них местах. К нам относятся более‑менее терпимо разнообразные представители иных миров, на чьих планетах человеку удалось найти пристанище. Вот что я имел в виду, произнося слово «изгнание».

– Но даже если бы Земля продолжала существовать, мы не смогли бы вернуться на нее. Вернее, только не с Гидроса. Наш дом – эта планета, а не мифическая Земля, и никто не изгоняет нас с нее.

– Согласен. Зато людей выселяют с Сорве. Против этого вы, надеюсь, не станете возражать?

Выражение ее лица, которое за время беседы сделалось несколько насмешливым и даже слегка раздраженным, теперь смягчилось.

– Вам только кажется это изгнанием, потому что вы нигде не жили, кроме вашего острова. Для меня же Сорве – всего лишь очередная поверхность, где можно поселиться, просто остров. Все они более или менее похожи друг на друга. Я живу какое‑то время на одном, затем у меня возникает желание сменить обстановку. Значит, нужно плыть в другое место. – Сандира положила свою ладонь на его запястье и слегка сжала пальцы. – Поверьте, я не понимаю, как вы можете все воспринимать иначе? Впрочем… извините меня…

Лоулеру страшно захотелось как можно быстрее сменить тему разговора. Благодаря ей он вызвал сочувствие в душе Тейн, а это значит, заставил ее откликнуться на то чувство, что Сандира примет за жалость к самому себе. Беседа явно пошла не в том направлении, и теперь трудно что‑либо изменить. Вместо того, чтобы болтать об изгнании и о горькой доле несчастного бездомного человечества, разбросанного по Галактике подобно горсти песка, ему следовало бы просто сказать, как потрясающе она выглядела, когда совершала свои изумительные прыжки в воде, а затем пригласить в свой ваарг и предложить заняться перед обедом веселой вольной борьбой. Но начинать такой разговор уже поздно. А может, все‑таки попытаться?..

– Ну, как поживает ваш кашель? – с улыбкой поинтересовался Лоулер.