– Ну, как поживает ваш кашель? – с улыбкой поинтересовался Лоулер.

– Все в порядке. По‑моему, мне еще нужно принимать ваше лекарство. У меня в запасе еще два дня…

– Зайдите ко мне, когда закончатся капли, я дам вам новый пузырек.

– Обязательно, – спокойно ответила Сандира. – Кроме того, мне очень хотелось взглянуть на ваши земные реликвии.

– Конечно, конечно… Если вам будет интересно, я многое мог бы рассказать о них. Правда, некоторые очень быстро устают от моих «баек».

– Знаете, а я даже не подозревала о вашем увлечении Землей и ее историей. Никогда не приходилось встречать такого человека, кто так много размышляет над очень сложными проблемами. Для большинства из нас Терра – это всего лишь место, где жили наши предки. Но все это находится за пределами понимания людей, живущих здесь или в других мирах. Мы задумываемся о Земле не больше, чем о том, как выглядели пра‑пра‑пра‑пра‑пра‑прародители всего человеческого рода.

– А вот я очень часто размышляю над этим, – возразил Лоулер, – и даже не могу назвать причину… Мне нередко приходят в голову мысли о том, что находится за пределами моей досягаемости. Например, представляю себе настоящую сушу, где у меня под ногами черная почва, из которой поднимаются разнообразные растения, и некоторые из них раз в двадцать выше человека…

– Вы, наверное, говорите сейчас о деревьях?

– Да, о них.

– Я тоже кое‑что знаю об этих удивительных растениях… Действительно фантастическое творение природы! Их стволы бывают настолько широки, что не обхватишь руками, и они сверху донизу покрыты твердой шершавой кожурой… нет, корой. Невероятно!

– Вы так говорите, словно воочию видели их, – заметил Лоулер.

– Я? Нет! Да и каким образом? Я родилась на Гидросе, как и вы… Но мне пришлось познакомиться с людьми, которые жили на планете, где есть суша. На Симбалимаке я много времени проводила с одним человеком с Санрайза. Он рассказывал мне о лесах, о птицах, о горах, о всем том, чего у нас нет… О деревьях, о насекомых… пустынях… Все его истории казались такими загадочными и сказочными!

– Представляю, – скрывая недовольство, пробормотал Вальбен.

Эта тема для беседы нравилась ему ничуть не больше, чем предыдущая. Не было никакого желания слушать о лесах и птицах, о горах, и тем более о неизвестном с Санрайза, с которым Сандира проводила так много времени на Симбалимаке.

Тейн бросила в его сторону странный взгляд. Наступила долгая и неприятная пауза, пауза с подтекстом, хотя, черт побери, он никак не мог понять, с каким.

Совершенно неожиданно Сандира с несколько резкой, незнакомой ему интонацией спросила:

– Доктор, вы ведь никогда не были женаты?

Вопрос удивил Вальбена и показался совершенно необычным.

– Почему же? Однажды имел счастье… Правда, это произошло давным‑давно и длилось недолго. Брак оказался большой ошибкой… с моей стороны. А вы?

– Никогда. Думаю, что просто не понимаю, как это делается… Гм… Навсегда привязать себя к одному человеку – странно и необычно, на мой взгляд.

– Говорят, такое возможно, – заметил Лоулер, – и мне довелось увидеть собственными глазами доказательство… Но личного опыта в данной области у меня нет.

Тейн неуверенно кивнула. Казалось, она пытается что‑то побороть в своей душе. Вальбен тоже испытывал нечто подобное, но он‑то знал, с чем ему приходится сражаться: в его сознании заговорило нежелание выходить за пределы, им самим для себя созданные после ухода Мирейль.