Карина с завистью смотрела на своих более удачливых подруг, которых кружили в танце галантные кавалеры. Их районная организация «Дойче Бундес Медхен» устроила для солдат освободителей настоящие танцы. Подключенная инженерами радиола крутила музыку, и парочки кружились в вальсе и польке, шептались по углам, угощались в начавшем работать баре лимонадом и пивом. И пусть у партнёрш можно было сосчитать рёбра под платьями, тем не менее все были счастливы. Особенно — солдаты. Оккупанты были отброшены от Берлина почти на сто километров, а воздушное пространство города надёжно прикрывали Второй и четвёртый Союзные Воздушные Флота. Уже началось восстановление города, в котором активно принимали участие и войска, и жители. Вышли из бескрайних просторов СССР первые эшелоны со стройматериалами, многочисленные беженцы приступили к осаде управлений по делам репатриантов, желая возвратиться на Родину. Но это будет позже. А сейчас в Берлине на одной из многих танцплощадок Карина Эзель с завистью следила, как её подруги кружатся в танце с бравыми гренадёрами. Она была высокой стройной блондинкой с точёными чертами. Иногда над ней посмеивались и говорили в шутку, что её отец какой нибудь граф или барон. На самом деле девушка не знала своих родителей. В жуткие двадцатые её подбросили на ступеньки приюта, где она и выросла, и получила свои имя и фамилию. В шестнадцать лет Карина расцвела такой неестественной красотой, что парни просто боялись к ней подходить, а подруги страшно завидовали. Да, иногда бывает и такое… Вот и сейчас, только завидев девушку солдаты смущались, краснели и молча проходили мимо, приглашая её менее красивых, а значит, более земных подруг… Девушка молча теребила руками уже и так весь истерзанный платочек, стоя у стены в гордом одиночестве, неужели ей не повезёт? И никто-никто не осмелится пригласить её?! Полусумрак танцплощадки скрывал слёзы, уже заблестевшие на её глазах под длинными ресницами. Распорядитель громко объявил последний танец, и Карина в отчаянии опустила голову, ей опять не повезло… Внезапно в поле её зрения появилась пара неизвестного вида блестящих сапог. Они не прошли мимо, а остановились точно напротив неё. Неужели?! Сердце яростно застучало. Она несмело подняла глаза. Русский?! Да, перед ней стоял высокий крепкий офицер, в новенькой добротной форме с кучей неизвестных орденов и значков. В уголках широких непривычных петлиц чёрного цвета ярко блестели крошечные танки. Панцерваффе? Танкист смущённо улыбнулся, и вдруг девушка поняла, что русский ужасно смущён. И даже немного напуган. Впрочем, как и она… И Карина так же смущённо улыбнулась и протянула свою руку. Зазвучала музыка. Широкая мужская ладонь легла на её талию, девушка подняла глаза и встретилась с партнёром взглядом, мгновенно утонув в синих, как море, глазах…

Глава 25

Россия-матушка

— Полк! Равняйсь! На знамя — стоять смирно! Знамя — внести!

Громыхнули барабаны, забухал бубинг. Взвился вверх тончайший звук трубы, поднесённой к губам горниста. Знаменный отряд, чётко чеканя шаг, двинулся вдоль стройной шеренги. Александр Ковальчук, бывший младший, а теперь — лейтенант, командир отдельной роты особого назначения замер в строю, ощущая, как в горле набухает комок от волнения. Сам бывший пограничник был родом из старых военных. Не офицеров, нет. Его предки были простыми солдатами и унтерами, и всегда в их роду соблюдалась заповедь: За Родину сражаться на совесть! Он гордился тем, что одним из его предков был сам Прохор Дубасов, знаменитый денщик великого Суворова, Александра Васильевича… С Мурмана Саша выбирался долго.