— Как вы? — отрывисто спросил Ри.

— Устали, отсидели себе все, что можно, и страшно проголодались, — отозвалась Мегэн так же коротко. — Неужели нельзя было остановиться и хотя бы попить чаю?

— До Брайда оставалось так близко, и я хотел добраться досюда до темноты, — ответил он. — Я не ожидал, что мы будем так долго пробираться по городу. Но мы все-таки доехали. Заходите. Надеюсь, они готовы нас встретить?

— Где мы? — спросила Изабо заплетающимся от усталости языком.

Он искоса взглянул на нее своими желтыми, как у сокола, глазами.

— Это Гервальт, дворец Мак-Хильдов. До последнего времени он был резиденцией Филде и бертильд, но новый Филде, Киллиан Слушатель, предпочитает жить и работать среди народа.

— Выглядит не слишком приветливо, — заметила Изабо.

— Согласен. Но все-таки, это дом Эльфриды и единственное здание, способное вместить большую часть наших солдат. Остальных расквартируют в городе. Идемте, здесь, по крайней мере, можно рассчитывать на горячую еду и постель.

Он отошел в сторону, отдав приказы стражникам, передав белого кречета сокольничему и погладив своего вороного жеребца по бархатистому носу. Потом повел усталых путешественников через караулку во внешний двор замка, еще через одну прочную навесную башню, а потом во внутренний дворик, неся на руках уснувшего Оуэна.

Дворец, казалось, нависал над ними. За его грозными стенами возвышалось величественное здание с множеством круглых колонн, и после бесчисленных прямых углов и остроконечных шпилей города глаз Изабо отдыхал на них. Они поднялись по лестнице и вошли в огромную дверь из векового дуба.

Роскошь внутреннего убранства ошеломила ее. Дворец Айена поразил ее своим великолепием, но вестибюль Гервальта затмил и его. Пол был устлан великолепной работы ковром голубого, бледно-зеленого и малинового цветов, а на стенах стофутовой высоты висели огромные гобелены, изображающие великие сражения. Со сводчатого потолка спускалась громадная хрустальная люстра, ослепившая усталые глаза Изабо. По стенам были развешаны щиты, мечи и топоры, а на площадках парадной лестницы, начинавшейся в дальнем конце зала и ведущей на галереи, стояли серебряные доспехи.

Над галереями переливались разноцветными огнями витражи в высоких стрельчатых окнах. На одном из них мужчина в латах принимал меч из рук ангела с золотыми и малиновыми крыльями. Были там розы и черные припадающие к земле черти, книги со странными буквами, дитя, парящее в ореоле золотистого света, белые голубки, несущие в клювах прутики, женщина в голубом одеянии, плачущая у могилы, и сражающиеся воины, над которыми реяли поющие ангелы. Их было столько, что у Изабо разбегались глаза.

— Вот это да! — сказала она.

— Взгляните на вон того, с крыльями! — воскликнул Доннкан. — Он просто вылитый дайаден!

Изабо посмотрела туда, куда он показывал. В круглом окне над лестницей был изображен чернокрылый ангел, преклонивший колени перед троном и держащий в руке золотой меч. На троне восседал старик, одетый во все белое, со строгим бородатым лицом и поднятым над огромной книгой пальцем. У ангела были вьющиеся черные волосы, выбритое лицо и такие же золотые, как и светящийся ореол над его головой, глаза.

— Ничего удивительного, что они падают на колени, когда он проезжает мимо, — брюзгливо заметила Мегэн. Она раздраженно огляделась вокруг, потом взяла тяжелую золотую чашу, усыпанную драгоценными камнями. — Мне казалось, тирсолерцы считают роскошь и комфорт деянием Нечистого?

— Прошлая Филде слишком уж любила роскошь, — с усмешкой отозвался Лахлан. — Вот почему тирсолерцев удалось убедить восстать против нее.