Бран бросил на Эльфриду быстрый взгляд и тут же снова спрятал лицо.

— Я нашел ее в саду, всю в земле. Я не думал, что кто-нибудь ее хватится. Я чистил ее песком, пока она снова не заблестела. — Он устремил на Эльфриду полный надежды взгляд.

— Ложка Мак-Хильдов! — воскликнула Эльфрида. — Интересно, сколько времени она лежала в земле? Должно быть, многие годы. Бьюсь об заклад, Филде ни за что не воспользовалась бы ложкой с гербом Мак-Хильдов. Ведь она всего лишь из серебра, а не из золота. — В ее голосе прозвучал горький сарказм. Она повертела ее в пальцах, поколебалась, потом вернула ее клюрикону. — Можешь оставить ее себе, Бран.

Клюрикон счастливо улыбнулся и повесил ложку обратно на свою цепь.

— Я рада, что мне представилась возможность попрощаться, — сказала Эльфрида. — Спасибо тебе за помощь и поддержку, Бо. Не знаю, как бы я справилась без тебя.

— Не за что, — с улыбкой отозвалась Изабо. Они тепло расцеловались, потом Эльфрида заглянула в окошко, чтобы попрощаться с ребятишками.

— Вы непременно должны еще раз навестить моего Кукушонка, — сказала она.

— К зиме мы разобьем фэйргов, — уверенно пообещал Доннкан. — Тогда мы вернемся и все вместе отпразднуем здесь мой день рождения.

— Это было бы замечательно, — ответила Эльфрида. — Я знаю, что Кукушонку очень понравился его день рождения в Лукерсирее.

— Мне подарили пони, — важно сказал Нил.

— Что ж, если Доннкан вернется в Брайд к своему дню рождения, нам придется придумать для него что-нибудь такое же интересное, — сказала Эльфрида с улыбкой, хотя ее глаза так и остались печальными.

— Береги себя, Эльфрида, — сказала Мегэн. — Да будет с тобой Эйя!

— И с вами, — ответила Эльфрида срывающимся голосом и отступила в сторону. Возница щелкнул хлыстом, и карета, дернувшись, тронулась с места, загрохотав по булыжникам мостовой.

И снова дорога через город заняла у них долгое время, поскольку улицы были переполнены провожающими. Из окон выглядывали улыбающиеся и машущие руками ребятишки. Многие узнавали в золотокрылом мальчике маленького наследника престола и весело приветствовали его. Бронвин уже привыкла носить платья с высоким воротом и длинными рукавами, так что ее жабры и плавники были не видны, и больше никто не мог узнать в ней фэйргийку. Ей тоже махали руками и бросали цветы, и она смеялась и махала в ответ. Карета уже с грохотом выехала из городских ворот, когда лицо Бронвин внезапно побелела, и она спряталась в карете.

— Что случилось, милая? — спросила Изабо.

— Ничего, — пролепетала Бронвин, вжавшись в подушки.

Изабо подалась вперед, чтобы посмотреть, что это так напугало девочку. Внезапно у нее перехватило дыхание. Перед всей толпой стояла Майя, глядя прямо в глаза Изабо. На ней было простое серое платье и черная шаль, низко надвинутая на лоб.

— Сегодня вечером, — проговорила она одними губами. — Встретимся сегодня вечером, на берегу.

Она отступила обратно в толпу и исчезла. Изабо упала в подушки, потрясенная и испуганная. Но никто ничего не заметил. Мегэн дремала с Гита, свернувшимся клубочком у нее на коленях; Доннкан с близнецами все еще высовывались из другого окна, размахивая руками и смеясь; болотница Мора пришивала заплату на штанишки Оуэна. Бронвин играла с пуговицей на рукаве платья. Почувствовав на себе взгляд Изабо, она подняла голову, потом отвела глаза, густо покраснев. Изабо почти поверила, что ей привиделись лицо Майи, ее серебристый взгляд. Но она знала, что все это произошло наяву.

Поэтому сейчас Изабо пробиралась по лагерю к побережью, озабоченно сведя к переносице тонкие рыжие брови. Сумерки уже окутывали бухту теплой фиолетовой мглой, и солдаты устраивались на ночь.