Раскель повернул к ним голову.

– Кошка то же говорит. За полчаса дойдем. Если, конечно, больше ничего не случится!

– Вот и ладно, – примирительно сказал брату Кароль. – Передохнем немного, с мыслями соберемся. И тебе поесть на самом деле не помешает. Не то вдруг тоже брякнешься, в самый ответственный момент!

– Не брякнусь. Да и ты не от голода упал.

– А от чего?

Идали заглянул ему в глаза.

– Что за гадость тебе привиделась? – спросил вместо ответа.

Кароль передернул плечами.

– В жизни не признаюсь, – сказал.

– Воплощенье худшего страха?

– Ну-у… Как ты догадался?

Идали скривился.

– Сам умел такие мороки напускать, еще недавно…

– Работа Ферруса, думаешь?

– Чья же еще?

Поразмыслив, Кароль покачал головой:

– Нет, это невозможно. У меня такая защита сейчас, что даже он…

– Ха! – сказал Идали. – От него не существует защиты. Особенно здесь, в его владениях. Нет таких чар, которые могли бы помочь человеку защититься от себя самого. И если у тебя имеется слабина… Фокус в том, что темным силам в таком случае и делать-то ничего не надо. Ты все делаешь сам.

– Как это?

Идали усмехнулся. Процитировал:

– «Частица черта в нас заключена подчас»… – и продолжил: – Не «подчас», увы, а практически всегда. Тщеславие, властолюбие, корысть, зависть. Похоть, жадность, неуемные желания. Многочисленные страхи… Дьявольское семя, почти непобедимое, имеющееся в каждом. И Феррус как никто умеет предлагать обстоятельства, в которых оно расцветает пышным цветом. Всего лишь обстоятельства, не больше того, – такова его работа, его предназначение. Остальное зависит от тебя. Поспособствуешь ты этому расцвету или же найдешь в себе силы устоять…

– Что-то не заметил я никаких особенных обстоятельств, перед тем как грохнуться, – возразил Кароль. – Даже и не думал ни о чем этаком!

– Думал, думал, – сказал Идали. – Потаенные страхи – тоже страхи. И, будь уверен, их пытались вытащить из тебя и реализовать с того самого момента, как ты ступил на эту территорию. Твоя защита могла мешать им воплотиться в зримые образы, пока ты был в сознании и способен контролировать себя. Но… тут я, возможно, виноват. Признаться, для переноса вытянул по старой привычке немного сил и у тебя, и у стажера.

Он покосился на Раскеля.

– Я заметил, – буркнул тот, перехватив его взгляд.

– Ну извини.

– Ладно…

Все трое помолчали.

Потом Кароль сказал:

– Что ж, зато я наконец-то разглядел свой страх в полный рост. Знаю теперь врага в лицо.

– Держись в таком случае, – вздохнул Идали. – Ведь Феррус-то его тоже разглядел…

– Мерси, утешил!

Они помолчали еще немного.

Тишина в этом поганом лесу стояла, как в герметически запечатанной коробке. Ни звука. Не потрескивал даже и костер, потому что был магическим, горел без дров. И когда в котелке вдруг забулькала вода, Кароль вздрогнул.

Раскель потянулся за своими мешочками, зашуршал, развязывая их и высыпая припасы в кипяток. Забрякал, размешивая варево, ложкой. И спросил, коротко глянув на Идали:

– Этот Феррус… он нас пугает только? Или еще что-то делает?

– Он ничего не делает, я же сказал, – ответил тот довольно миролюбиво. – Здесь работает сама территория – продолжение, считай, его сущности.