– Нравственный закон?

Идали снова вздохнул.

– Тебя в детстве не учили, что такое хорошо и что такое плохо?

– Учили, – буркнул Раскель.

– Представляю, – сказал Идали, окидывая его скептическим взором.

Мальчишка покраснел – скорей от злости, чем от смущения, и Кароль, которого вдруг кстати осенила догадка, поторопился вмешаться:

– О, кажется, я понял, в чем дело!

– Неужели? – отозвался Идали, поворачиваясь к нему. – И у тебя с нравственным законом проблемы?

– Возможно, только кто бы говорил!.. Нет, я другое понял. О тебе. И о твоем страхе. Лишиться всех магических сил – не так ли?

Идали хлопнул глазами.

– Вот почему у тебя ничего не получается! – пылко продолжил Кароль. – Вернее, получается не всегда, а только когда ты вспоминаешь, что тебя их лишили! Из-за страха! Ведь Феррус знает, чего ты боишься, и это действует. А на самом-то деле силы есть… и настолько велики при этом, что проявляются порой даже вопреки страху!

Идали снова хлопнул глазами.

– Эх ты, – усмехнулся Кароль. – И как только сам не догадался?… Впрочем, все мы таковы – с чужими проблемами разбираемся легко, а как до своих доходит, тут же все и забываем, что знали… Наши страхи здесь воплощаются, говоришь? Ну, и как бороться с ними, не подскажешь?

На этот раз Идали сузил глаза.

И после небольшой паузы ответил сухо:

– Кончай меня дразнить. Я хоть и бывший черный маг – в настоящий момент, – но старые привычки еще живы. Могу…

– Да ладно тебе!

Капитан Хиббит расплылся в своей фирменной улыбке – нахальной и дружелюбной одновременно.

Точно зная, что уж чего-чего, а страха перед старшим братом у него нет и не будет никогда.

И, конечно, тот не удержался, улыбнулся в ответ…

* * *

– Готово, – сказал Раскель, попробовав свое варево. Облизал ложку, снял котелок с огня, оттянув рукава джемпера и воспользовавшись ими вместо прихваток.

Поглядел задумчиво на ложку у себя в руке – одну на троих, вздохнул, напрягся и сотворил еще парочку.

Не мешало бы, конечно, и миски сделать, да сил было маловато. Таяли они заметно, после каждого раза, как приходилось пускать в ход чары. Один магический костер обошелся ему в добрую половину их – тех, что оставались после бесцеремонного заимствования старшего Хиббита. И кабы не бережливость младшего, он непременно подкрепился бы волшебным семечком рох. Ведь силами предстояло поделиться еще и с кошкой, чье состояние все меньше нравилось Раскелю. Но…

Спорить с Каролем не хотелось.

Верней, хотелось. И не спорить даже, а просто взять да проглотить семечко, не спрашивая разрешения, – в конце концов, то были его, Раскелевы, личные припасы, и почему кто-то должен распоряжаться ими как собственными?

В другое время он наверняка так и сделал бы. Только вот слова Идали о хитроумном действии здешней территории произвели все-таки на него впечатление. Вспомнился странный голосок, выдававший себя за внутренний – голос здравого смысла… Которого Раскель никогда раньше не слыхал и который вроде бы дело говорил, но…

Представив себе теперь, что он таки бросил бы обоих братьев – ушел вперед вместе с кошкой и своими припасами, – и они перенеслись бы в этот лес без него, для чего старший вытянул бы из младшего вдвое больше сил, и Каролю пришлось бы вдвое хуже, а еды у них никакой и подкрепиться нечем… – Раскель впал в мучительные сомнения.