А Пиви, перестав его видеть и не получив ответа, когда окликнула мысленно, решила, конечно, что он опять куда-то убрался. И тоже расслабилась. Начала переглядываться с Юргенсом, тут-то все и сделалось ясно.

Соперник и вправду есть, и это именно он…

Первым порывом Дуду, когда он понял это, было плюнуть на проклятую бабу, умчаться куда глаза глядят и никогда больше в загробной жизни ее не видеть.

Он уже почти и кинулся прочь. Да наткнулся взглядом на смиренно поджидавшую в стороне кучку неприкаянных – Димыча и остальных… которые столько сил положили, помогая ему, так старались… и надеялись… что бросить их вот так, ничего не объяснив, было попросту невозможно.

И что тут скажешь?

Правду? Пожалуешься, что бывшая жена, от которой ничего подобного не ждал, взяла вдруг да посмела влюбиться?

Но…

«Что это для нас меняет?» – вполне резонно спросил бы Димыч.

«Она – живая!» – сказала бы, будь эта попрыгунья здесь, Элис…

Нет, духи его точно не поймут.

И вообще… лучший способ навсегда избавиться от бывшей жены – это довести все-таки дело до конца. Если удастся, конечно. Иначе, оставшись связанной с ним чарами, она рано или поздно настигнет его и в загробном мире. И, сообразив это, Дуду с тяжелым сердцем решил остаться.

В конце концов, какое ему дело, действительно, влюбилась она в кого-то там или нет? Зато сам он ее теперь уже точно не полюбит. И порадоваться ей этой новой любви не даст!

Разговоры живых у костра он слушал, стараясь на Пиви не смотреть. На Юргенса тем более. И настроения ему эти разговоры не улучшили. Особенно сделанное под конец старшим Хиббитом заявление, что к универсусу демон никого не подпустит.

Неужели все усилия неприкаянных и сам этот поход окажутся напрасными? Нет, светлую деву, конечно, надо выручить, это без вопросов… но как же главная цель – освобожденье от чар?…

Когда живые снова тронулись в путь, он угрюмо поплелся следом, предоставив разведывать подходы к демоновой башне Димычу и компании. По-прежнему стараясь не смотреть на замыкающую парочку и недоумевая, вполне искренне, какого черта он не в силах отойти от них хоть на шаг.

И напрягся, когда после некоторого молчания ненавистный соперник спросил вдруг у коварной изменницы – понизив голос и тоже довольно мрачно:

– Дуду твой здесь?

– Вроде нету, – ответила она, оглядываясь на ходу по сторонам. – Не показывается и не отвечает.

– Хорошо, – без особой радости сказал соперник. – Слушай… а ты очень его любила?

Дуду против желания обратился в слух.

– Когда-то давно – очень, – вздохнула изменница.

– А теперь?

– Э-э-э… – озадаченно протянула она. – Хороший вопрос!

Катти Таум, которая шла в нескольких шагах впереди, чуть повернула голову, как будто тоже прислушиваясь.

– Еще вчера я бы ответила – «с ума сошел?» – сказала Пиви. – А сейчас… дай подумать…

Дуду отчего-то заволновался. И долго она думать собирается? Может, в мысли заглянуть?…

Но тут она снова заговорила.

– Раньше казалось, я его ненавижу, – призналась, – и буду только счастлива, если он провалится куда-нибудь к чертовой бабушке. Но когда сегодня мне предложили бросить его здесь и освободиться, я вдруг поняла, что его судьба… мне совсем не безразлична. Наверное, за все эти годы я к нему умудрилась привязаться. И не заметила как… Знаешь, была у меня подружка – там, дома, – которая терпеть не могла своего младшего брата.