Кожу, как оказалось, он приклеивал и отклеивал почти идеально, без остаточных «швов». Другое дело, что у самого мастера работа поначалу не слишком-то клеилась. Опыт — дело такое, не приобретёшь, пока не попробуешь.

Первый карман (боковой-накладной-правый-наружный) я «отрывал» трижды и лишь на четвёртый раз удалось присобачить его так как надо: без складок, заломов и «чтоб не тянуло». Со вторым (левым) возился поменьше — пристроил в нужное место уже со второй попытки. А остальные четыре (два внутренних и два наружных нагрудных) прошли вообще на ура.

Дальше занялся пуговицами и клапанами. Первые в этом мире уже изобрели, хотя и достаточно примитивные, со вторыми (из-за отсутствия в местной культуре карманов) имелись проблемы.

Проблемы я успешно решил, использовав в качестве материала три забракованные ранее заготовки. Получилось, в общем и целом неплохо. Пуговицы, кстати, пришлось пришивать нитками, с помощью шила и известной всем матери. А всё из-за непривычки и особенностей здешних «пуговиц». В этом мире их изготавливали из олова, и дырки для нитей имели каждая свой размер, поэтому, пока не приноровился, палец себе уколол раз пять или шесть. Но в итоге, всё-таки справился. Куртка приобрела современный вид и новую функциональность. Как говорится, последний писк моды от заезжего кутюрье: «спешите видеть, отдам недорого».

Впрочем, ни продавать её, ни показывать я никому здесь пока что не собирался. Даже своим. Поэтому просто сунул в сундук и захлопнул крышку. После чего уселся за стол, взял в руки перо, придвинул к себе чернильницу, лист пергамента и принялся старательно выводить на нём иероглифические ключи китайского языка. Все двести четырнадцать штук, вызубренные намертво ещё во времена полугодовой стажировки в Пекине, Ханчжоу и Муданьцзяне...

О том, что происходило сегодня в городе, узнал только вечером, когда наконец закончил с «ключами» и, потирая затёкшую шею, вышел из комнаты в общий зал. К этой минуте там уже собрались все наши.

Увидев меня, свежеиспечённый военком тут же поднялся и начал докладывать. Я плюхнулся в свободное кресло и махнул Туру рукой: мол, не маячь, садись, в ногах правды нет. «Герцог-охотник» кивнул и продолжил доклад, заняв прежнее место. Я слушал его вполуха, но не перебивал и, как мог, изображал интерес. Мочь, правда, было непросто. Заваленный снедью стол манил к себе сильнее любовной магии, и не поддаться этому искушению ни у кого из присутствующих не получалось.

По виду, сегодня устали все, в том числе, и докладчик. Поэтому в том, чтобы перевести дух, а заодно подкрепиться, никто себе не отказывал. Я, выбрав из того, что имелось, самое калорийно-белковое, жевал вяленую телятину. Аршаф хрустел жареными куриными крылышками. Тур отхлёбывал из кружки какой-то напиток и заедал его пирожками. Дамы наслаждались фруктовым десертом.

— Стены, вообще, более-менее... только в семи местах надо кладку подправить... я думал, что будет хуже, — вещал Тур, поочерёдно прикладываясь то к кружке, то к пирожкам. — Ворота тоже нормально... А вот с надвратными башнями надо бы пошаманить... навесы поставить, для лучников места обустроить...

— Лучников-то хоть хватит? — ввернул я для пробы.

— Лика сказала, что хватит, — кивнул Тур на «лучницу». — Две с лишним тысячи сегодня в ополчение записалось. И завтра ещё запишутся, и послезавтра...

— Но меньше, — негромко заметил Аршаф.

— Меньше, — согласился комендант Пустограда. — В первые сутки всегда самый сильный наплыв, а дальше по ниспадающей. Но это не страшно... Даже если хотя б половина чему-то научится, городок мы удержим... Ну, если, конечно, научат, — снова взглянул он на Лику, а после на Рей.

— Научат. Не беспокойся, — хмыкнула первая.