Тот тяжко вздохнул, опрокинул в себя остатки вина и повернулся ко мне с самым решительным видом:

— Господин командор! Разные долбоклюи, как вы сказали, нас никогда особо не волновали. К сестре капитана флагмана никто не посмел бы подкатывать с чем-то похабным. Проблема вся в том, что на неё сразу положил глаз сам Дегриньи.

— И что же в этом плохого? — поднял я бровь. — Вы ему не доверяли? Он был похабником?

— Он был садистом, господин командор. За пять с половиной лет, что я служил у него, он сменил девять любовниц. Все они умерли от истязаний во время... — на этом месте Дайрус скривился, как от зубной боли, — ...любовных игрищ.

Сказал, словно выплюнул. Действительно искренне. У меня даже мысли, чтобы усомниться в его словах, не возникло.

— Ладно. Не будем об этом, — махнул я рукой. — Было и было. Дегриньи больше нет, а есть другой командор, и этому командору требуется полный отчёт о баталии. Силы и средства, состав, финансовые возможности, отношения с другими командами, текущие операции... Короче, капитан Дайрус, я хочу, чтобы завтра к обеду вы, как мой первый помощник, предоставили всю имеющуюся на этот счёт информацию. К обеду, я повторяю, не позже. А дальше мы с вами вместе займёмся инспекцией всех наших городских и портовых объектов. Приказ понятен?

— Да, господин командор! Понятен...

За один день мы конечно с инспекцией не управились. Тем более что вечером мне пришлось снова наведаться в Совет командоров, чтобы окончательно утрясти все детали совместного выступления против Империи.

Прямо скажу, моя дуэль с Дегриньи произвела сильное впечатление на членов Совета. А заключать военные договоры они предпочитали лишь с сильными игроками.

Впрочем, за меня тут ещё сыграло и то, что теперь за моей спиной стояла большая баталия, то есть, по факту, свои же, из Драарана. Так что военный союз теперь получался не внешний, а внутренний. И даже в случае моего поражения господа командоры легко могли умыть руки и заявить, что просто одна из баталий решила пограбить имперцев, а для «берегового братства» это всего лишь «бизнес, ничего личного».

Меня такая позиция, в общем и целом, устраивала. Пиратам не обязательно вступать в полевые сражения с имперской армией. Зато наводить шорох на коммуникациях — самое то для них. Плюс небольшие отряды и гарнизоны пощипывать, а то и вообще — под ноль вырезать. Ведь кто и зачем это делает, неизвестно. От этих вопросов пускай голова болит у начальников тех, кого пощипали и вырезали. Гадают, свидетелей ищут, обвинения предъявляют... А джентльмены удачи — с них взятки гладки. Раз их там не видели, значит, их там и не было. А если даже и видели, так что с них возьмёшь — разбойнички, они по-другому не могут.

Прокси-война в чистом виде, как назвали бы эти действия разные блогеры-политологи из моего прежнего мира. Ну, да и пёс с ними. Пусть хоть горшком называют, главное, чтобы в печку не клали...

Наследство, полученное от убитого Дегриньи, оказалось весьма и весьма обширным. Сто двадцать шесть кораблей и судов, из которых сорок пять боевые. Четыре причала, два десятка пакгаузов, собственный док, верфь, рембаза, шесть абсолютно легальных торговых домов, оформленные на левых владельцев в Марке, Заморье и Синей Гавани. Пять с лишним тысяч матросов, бойцов и «работников тыла», из которых взять в руки оружие могли практически все, в зависимости от обстоятельств...

Да, с такой силой можно даже какую-нибудь небольшую провинцию возле моря в своё личное пользование отчекрыжить. И если бы противниками у пиратов были не маги, многие из батальеров, вероятно, так бы и сделали. А так приходилось довольствоваться лишь небольшим участком юго-западного побережья (где «обычная» магия не работала) и делать вид, что являешься вассалом Империи и типа как защищаешь её от набегов мерзких мольфаров и не менее мерзких южан-чернокнижников.