В руне «усиление» энергии оставалось на полсекунды. «Легковесность» восстановилась менее чем на одну тысячную. Использовать их или не использовать — такой вопрос не стоял. Я просто хотел допрыгнуть.

Борт «дракалеры» ушёл моментально вниз и промелькнул под ногами. Даже не думал, что при желании умею скакать, как кузнечик. Жаль только, что приземляться нормально без магии так и не научился. Встреча с пиратской палубой едва не вышибла из меня дух, и если бы не растянутые под мачтой канаты, я точно бы докатился до противоположного борта. А так, всего только врезался в ванты и, выронив несчастного Хруста, брякнулся на скользкий от крови настил...

Глава 19

В себя я пришёл секунд через тридцать. Кое-как оклемался, сел, помотал головой. Мимо сновали матросы, что-то кричали. Их голоса доносились до меня, как сквозь вату. Где-то на самом краю сознания слышались глухие разрывы, как будто кто-то что-то рубил...

— Командор! Вы в порядке?

В поле моего зрения появилась физиономия Дайруса.

— Нормально... Со мной всё... нормально.

Я сделал несколько характерных движений челюстью. Прижал ладони к ушам. Трижды сглотнул. Встряхнулся...

Невидимые «пробки» вылетели из слуховых проходов, как... пробки.

Мир вокруг снова наполнился звуками.

— Как обстановка? — взглянул я на капитана баталии.

— Сдаются, монсьор. На всех «галеатах» и всех торговцах. Ну, те, кто выжил, короче.

— Сдаются? А маги?

— Подохли, — довольно осклабился Дайрус. — Как вы порешили их главного, на «галеатах» все сразу лапки подняли. И магов своих прикончили.

— И те им позволили?

— А их только двое всего и осталось, — засмеялся пират. — Да и как не позволить-то, если им в спину свои же бьют, прощенье себе зарабатывают?

Я кивнул и поднялся на ноги.

— Что с сестрой?

Капитан помрачнел.

— Надеюсь, что всё нормально. Ей вон... ваш друг занимается.

— Друг? — проследил я за взглядом.

— Да. Господин Аршаф сказал мне, что сделает всё, что возможно...

Трита и Хруст, как и другие тяжелораненые, лежали на палубе около трапа на кормовую надстройку. Их, по всей видимости, перенесли туда, пока я приходил в себя после «удара» о снасти.

Пошатываясь, словно пьяный, я подошёл к раненым.

— Как идёт? — поинтересовался у колдующего над дамой Аршафа.

— Тяжело, — отозвался приятель.

Он водил над Тритой пластиной с записью «исцели себя сам», пытаясь найти нужную для исцеления точку.

— Болт сперва выдерни. Проще пойдёт, — дал я совет.

— Так больно же будет.

— Больно, зато надёжно.

— Ладно. Попробую, — выдохнул «вор».

Он занёс руку над торчащим из ключицы арбалетным болтом, но взяться за него так и не смог.

Похоже, что он и вправду боялся сделать женщине больно больше, чем не суметь излечить.

— Подвинься! — устал я ждать «у моря погоды».

Напарник безропотно отодвинулся. Честно сказать, таким я его видел впервые. Ну, да и ладно. Даже с матерыми уголовниками бывает нечто подобное. Котёнка там какого-нибудь себе заведут или хомяка, а потом носятся с ним, как с писаной торбой, пока сами же его не прикончат. Случайно, конечно. Или в состоянии аффекта. Как Стенька Разин — княжну...

Болт вышел довольно легко, но Трита всё-таки простонала, пусть и в беспамятстве.

— Прикладывай! К ране, а не к груди! — рявкнул я на Аршафа, заметив, что он опять затупил.