— Очевидно, здесь… — А собственно, где это «здесь»? — Вы еще не слыхали о нем, но в магической Британии лорд Волдеморт…

— А, на островах, — махнул рукой Грегуар. — Это нас не касается. И не таких видали.

— Боюсь, может и коснуться, — прищурился Люциус. — Одной Британией он не удовлетворится.

— Ну, тогда и посмотрим, — оптимистично сказал Шанталь, пуская клубы дыма. — Так что там этот ваш лорд затеял, и чем лично вы ему не угодили?

— Если позволите, я начну с первой части вопроса… — Малфой помолчал. — Своей целью Лорд ставит возвышение магов над остальным человечеством. Полукровные, сквибы — все они под угрозой. Поэтому я тогда и посоветовал Катрин принять ваше предложение: я уже кое-что знал о его планах… Ну а далее… — Он невольно сглотнул. — Собственно, война уже началась. Идут погромы, убивают и тех, кто Лорду противостоит, даже чистокровных, и магглов — с целью устрашения…

— Ну и бардак там у вас на островах, — попыхивая трубкой, высказался Грегуар. — Так как же вышло, молодой человек, что вы, я так понимаю, не последний человек в свите этого вашего лорда… я прав? Ага. Так вот, почему вы оказались здесь в столь жалком виде, да еще с младенцем на руках? Он что, вашего сына в жертву принести собрался?

— Почти… — Люциус с трудом сглотнул ком в горле и положил руки на колени, чтобы не так заметно было, как они дрожат. — Господин Шанталь… Я… я вряд ли сумею внятно пересказать это. Если бы у вас нашелся думосброс…

— Найдется, как не найтись… Этьен! — щелкнул пальцами тот. Появился уже знакомый домовик. — Думосброс, живо!

Вещь, оказавшаяся на столе почти мгновенно, выглядела настолько нереально старой, что Люциус глазам своим не поверил. Складывалось полное впечатление, что она грубо вытесана из серого камня, а уж размеры…

И тут только он спохватился:

— Господин Шанталь, боюсь, я поторопился… У меня нет палочки.

— Вот молодежь пошла, — покачал тот головой. — Катрин, дай ему свою, что ли…

Малфой сильно сомневался, что с чужой палочкой (да еще странной какой-то, у Катрин, кажется, раньше была другая) у него что-то получится, но кое-как совладал с воспоминаниями.

— Давайте, не толпитесь, по порядку, — приказал Грегуар, а Люциус прикрыл глаза. Он догадывался, как теперь на него станут смотреть…

…Катрин в числе последних допустили к думосбросу, и только тогда она поняла, почему старшие, даже дедушка Грегуар, смотрят на Люциуса с таким странным выражением: во взглядах их сочувствие мешалось с отвращением, омерзением даже, кое у кого — с презрением… Сочувствие, впрочем, преобладало.

Она словно сама побывала там, в просторной, со вкусом обставленной комнате Малфой-мэнора.

Люциус и с супругой любовались спящим наследником. С годами Нарцисса сделалась еще красивее, а в ее взгляде, устремленном на мужа, читалось искреннее чувство. Сам Люциус смотрел на нее с некоторым снисхождением, не более того, а вот на сына — с такой поразительной нежностью, какой сложно было ожидать от высокомерного сноба, каковым его всегда считали.

Катрин даже порадовалась мимоходом: ну, пускай Люциус не любит жену горячо и страстно, зато она его — очень, это заметно…

— Милорд! — услышала она их голоса, когда в комнату вступила темная фигура. — Какая честь для нас видеть вас в этом доме!

— О да, — проговорил холодно тот, кого называли лордом Волдемортом.