— Просто не знаю. А отец не помнит… — Катрин ойкнула и лизнула ранку на пальце. — А что такое?

— Матушку вашу звали Виолеттой?

— Верно.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал гоблин, протягивая пергамент. — Виолетта, урожденная Шанталь, это ваша матушка. А тут все остальные. Проходите, не задерживайте очередь!

Они вышли, и Люциус развернул пергамент. Невысокая Катрин чуть не подпрыгивала, чтобы тоже заглянуть в него.

— Ничего себе… — прошептал он. — Это и впрямь не англичане, они с континента. Смотри, сколько у тебя родни, на листе не умещаются!

— А… а мама что же, убежала от них? Может, они настолько ужасные…

— Брось эти глупости, — поморщился Малфой. — У всех в роду бывают… гм… бунтари. Так, вот глава семьи, Грегуар Шанталь… Знаешь, Катрин, я бы на твоем месте написал ему.

— Как?! Просто вот… «Здравствуйте, я ваша прапрапра…» Кем я ему там прихожусь?

— Да, именно так. С пергамента сейчас снимем копию, пошлешь с письмом вместе, — отрезал Люциус. — И письмо передадим через «Гринготтс», сову через пролив посылать жалко. Вон конторка, иди и пиши прямо сейчас, я пока заверенную копию закажу, а то когда еще сюда выберемся…

— Охота тебе возиться? — усмехнулась Катрин. — Или просто зазорно безродную приглашать?

— Слушай, ведь мы это уже обсудили! Иди, сочиняй письмо!

Он и сам не мог понять, почему ему взбрело в голову настаивать на этом. То ли фамилия родни Катрин показалась знакомой, хотя вроде бы он никогда не сталкивался с этими людьми, то ли интуиция что-то подсказывала… Ну и, в конце концов, попытка ведь не пытка?

— Так пойдет? — спросила девушка и зачитала: — «Здравствуйте, уважаемый господин Шанталь. Меня зовут Кэтрин Харрис, я дочь Виолетты Шанталь и Дерека Харриса, маггла. Мой отец ничего не мог вспомнить о маме, даже девичьей фамилии, а я тем более — она умерла, когда я была совсем маленькой. Однако, послушавшись доброго совета, я обратилась в „Гринготтс“, и выяснилось, что мама родом из вашей семьи. Я ни на что не претендую, просто хотела бы узнать: быть может, у вас сохранились ее портреты? У меня осталась одна только маггловская фотография, все остальное отец уничтожил согласно ее воле.» Ну там, заранее спасибо, с уважением, Кэтрин. Ну и постскриптум — «прилагаю документы из „Гринготтса“, чтобы вы не сочли меня самозванкой».

— Сойдет, — вздохнул Малфой, невольно подумав, как отнесется к такой записке неизвестный господин Шанталь. Может, возмутится, а может, посмеется… Там видно будет. — Давай сюда.

Он запечатал документы и письмо в большой конверт, передал гоблину, расплатился, и они аппарировали назад в Хогсмид.

— Интересно, что из этого выйдет, — задумчиво произнесла Катрин, когда они расставались все на тех же задворках.

— Может, и ничего. Но упускать шанс — глупо, — изрек Люциус и удалился.

Назавтра вся школа гудела: Малфой основательно рассорился с Нарциссой Блэк! Принимались ставки на то, кого теперь он пригласит на бал, если вообще пригласит…

* * *

Условный стук чуть не застал их врасплох.

— Входи, — сказал Люциус.

Его собеседник сжался, увидев красно-золотой галстук.

— Привет, — произнесла Катрин. — Кто это тут у тебя?

— Второкурсник, — неохотно ответил он.