— Извините, немного помялось, я старался его при себе держать на всякий случай, — сказал Драко. — Это вам от папы. Уничтожьте, как прочтете… Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи… Постой!

Почему-то ему казалось, что все точки над «i» надо расставить немедленно.

— Драко, ты знаешь, кто сварил зелье, которое пила твоя родная мать? — спросил он.

— Вы, конечно, — спокойно ответил мальчик. — Вряд ли бы она обратилась к постороннему. Но, сэр, вашей вины тут нет. Если бы она нечаянно упала с лестницы, мне что, лестницу в виновные записывать бы пришлось? Не думайте об этом. Вы лучше подумайте, что иначе меня вообще бы не было. И папы тоже. И малышей. Спокойной ночи, сэр.

Он вышел.

Снейп помедлил, потом распечатал конверт.

«Северус! — начиналось послание. — Не пишу тебе „дорогой друг“ или что-то в этом роде, потому что не уверен, что ты по-прежнему друг мне, и не знаю, остался ли я тебе дорог хотя бы в воспоминаниях. Ты мне — да, и я до сих пор жалею, что не сумел тебя отговорить… ты понимаешь, о чем я. Прошу только об одном: присмотри за Драко. Он самостоятельный мальчик, опекать его не нужно, но ты ведь знаешь хогвартские нравы не понаслышке. Не уверен, что он найдет друзей, прикрыть спину ему будет некому, а он мой первенец.

И еще, Северус, в последнее воскресенье сентября я буду тебя ждать по указанному адресу. И никаких мантий, это маггловское мероприятие!»

Снейп вытряхнул из конверта билет. Ковент-Гарден! Чудесно! Другого места Малфой найти не мог!

«Но я хотя бы увижу его лицом к лицу», — подумал он, сжигая письмо и развеивая пепел до мельчайшей частички. На сердце отчего-то сделалось тепло и легко.

* * *

— Ты что так долго? — нервно спросил Гарри, когда Драко ввалился в спальню.

— Дела, — неопределенно ответил тот и потянулся. — Ой, спать-то как хочется!

— Ну так ложись и спи, — пробурчал Нотт.

— А душ? Я не могу лечь немытым! — и Драко исчез.

— Он всегда такой? — приподнял голову Забини.

— Всегда, — вздохнул Поттер. — И еще учтите, что он просыпается очень рано и начинает бузить. Ну, может, тут шуметь не станет, но вообще — это кошмар.

Тут он понял, что проговорился, но вроде бы никто не обратил внимания на эту оплошность, а Нотт трагически сказал:

— Хорошо было предкам с их отдельными комнатами…

— Ой, и не говори… — вздохнул Забини.

— Что было хорошо? — живо спросил Малфой, вваливаясь в комнату в одном полотенце. Он забрался на свою кровать, задернул полог и, судя по звукам, принялся искать пижаму.

— Жить без тебя!

— Ты только моим родителям этого не говори, они не оценят юмора, — фыркнул Драко, высунувшись наружу. — Особенно мама.

— Малфой, ты же сказал, что твою маму…

— Ну я же не добавил — «родная»! — оборвал тот и снова задернул полог. — Спокойной ночи!

— Угу, спокойной… — пробурчали остальные и расползлись по своим берлогам.

За задернутым пологом, накинув заглушающие чары, Драко мог позволить себе расплакаться. Даже не в душе, где вода скрыла бы все следы, туда могли войти… Что за кошмар, общественная помывочная!

Ему было смертельно, невыносимо одиноко. Он знал, что не может посреди ночи пойти к родителям и устроиться у кого-то из них под боком (отец ему как-то популярно разъяснил, почему не нужно лезть между ними, и Драко с тех пор даже думать об этом не мог).