Никола уже минутой раньше сообразила, что объяснение утренней сцены (пусть и неправильное), которое дает Жезина, в целом устраивает ее.

— А я думала, что вы не узнали меня. Поэтому и не осталась. Но с тем молодым человеком у меня ничего нет! Я пила кофе «У Пьера». И он подсел ко мне за столик. Завязался разговор, и…

— И когда он спросил, как вас зовут, вы, мудрый ребенок, назвались чужим именем, чтобы отвязаться от него, да? Лучше не придумать! Я вряд ли бы так быстро нашлась. Если захотите встретиться с ним еще раз, меня не стесняйтесь! Курт ничего не узнает. — Легким движением Жезина нанесла пудру на лицо. Подушечками пальцев провела по векам, потом вытерла руки о носовой платок, вынутый из сумочки. И ужаснулась, увидев, как она его испачкала.

— О, посмотрите, что я наделала! А запасного не захватила… Как же мне теперь быть?.. Вы не выручите?

Никола выдвинула ящик комода.

— Конечно! О чем речь? Выбирайте любой!

— Вы очень любезны! — Жезина взяла платок и взмахнула им, показывая тем самым, что она готова спуститься вниз.

Когда они присоединились к гостям, большая их часть уже прибыла на виллу. Как только все были в сборе, они расселись по машинам и направились на набережную.

Луна еще не взошла, и озеро черным шелком колыхалось перед ними.

Для Николы поездка к французскому берегу показалась слишком короткой. Измученная переживаниями, она хотела, чтобы это путешествие никогда не кончалось и чтобы ей не нужно было с веселым видом вести легкий разговор с малознакомыми людьми, развлекать их, приноравливаться к ним, быть… Дианой.

Казино, в которое прибыли гости Курта, было обычным заведением подобного рода. Его двери всегда открыты для любителей поесть, попить, потанцевать, перекинуться в картишки (немало здесь и серьезных игроков — завсегдатаев столов). Все эти охотники за удовольствиями собирались в монолитную интернациональную группу на ночь, а под утро вновь разбредались — кто куда.

Никола танцевала с Гансом, Грегором Сильбером, Куртом (всего один раз) и двумя американцами. Разместились гости Курта за длинным столом, во главе которого находился сам Курт, а на противоположном конце в качестве хозяйки — Никола. По правую руку от Курта — преимущественно в мужской компании — сидела Жезина, как всегда элегантная, веселая, пользующаяся всеобщим вниманием.

Пили за грандиозный успех торговой конференции, организованной Куртом. Потом Курт — к замешательству Николы — провозгласил тост: «За нашу хозяйку — Диану!» То и дело ярко загорались вспышки фотоаппаратов. Позже стали продавать и снимки. Никола с удовлетворением заметила, что на снимках она не была похожа на себя. Фотограф, конечно, снял и Курта — как одного, так и с Жезиной. Никола поинтересовалась, сколько стоит фотография Курта, где он запечатлен один.

— Три франка, мадемуазель.

— Я возьму ее.

Она заплатила за снимок и положила его в сумочку — вряд ли ей удастся заполучить другую фотографию Курта.

Позже он подошел к ней, взял за руку.

— Я хочу поставить на твое имя в партии за столом. Грегор Сильбер сделает то же самое на имя Жезины. Посмотрим, у кого будет больше выигрышей.

После краткого периода везения обе попали в длинную полосу неудач — горки фишек без конца уменьшались под безжалостной лопаткой крупье.